Как странно, но, оказывается, освобождение после длительного заключения потрясает и выбивает из колеи не меньше, чем когда впервые оказываешься в тюрьме. А осужденный пожизненно, свыкшийся с этой мыслью, для которого вдруг обретенная свобода — настоящее чудо, может вообще не оправиться от такого шока.

Кэрол изумленно поглядывала на него, не понимая, что с ним происходит. Да и как она могла понять?

Он сам этого не понимал.

А когда они вышли из такси возле аэропорта, Кэрол увидела грязную оборванную старуху, которая когда-то прицепилась к ней и Джеку. Схватив Мэтта под руку, она поспешила к аэропорту, и вдруг с ужасом заметила, что старуха направилась к ним.

— Подайте несчастной бездомной на хлеб, дети мои, — запричитала старуха на ходу, быстро приближаясь. — Не дайте умереть с голоду!

Мэтт приостановился и посмотрел на нее.

— Нет, Мэтт, пойдем, скорее. Я знаю ее, она чокнутая и злая. Гадости говорит. Не разговаривай с ней.

Тем временем старуха уже преодолела разделяющее их расстояние.

— Ах, сынок, какой красавец — глаз радуется! — затараторила нищенка. — Судьбу твою предскажу, дай денежку, не пожалей для несчастной старухи!

— Мэтт, пойдем, пожалуйста! — взмолилась Кэрол.

Но он подарил старухе добрую улыбку и положил в ладонь зеленную купюру. Согнув ее кривые пальцы, он прикрыл их своей крепкой ладонью.

— Возьми, мать.

Она осклабилась, обнажив беззубые десны, с любопытством разглядывая его лицо, и вдруг ее всю перекосило, она отскочила от него, уронив деньги в грязь.

— Проклятый! Проклятый! — завизжала она в припадке, прижав трясущиеся руки к дряблым щекам. — Убийца!

Мэтт смертельно побледнел и попятился от нее назад.

— Кто допустил, кто?! — вопила ненормальная, обращаясь к прохожим. — Хватайте его! Это убийца!

Люди удивленно поглядывали в их сторону, подозрительно присматриваясь к Мэтту. Схватив его за руку, Кэрол быстро повела его прочь.

— Беги, беги, от судьбы все равно не убежишь! Ты проклят, проклят самим Господом! Беги, беги к своей смерти, она уже ждет тебя, поспеши!

Старуха залилась невыносимым звонким хохотом.

— Потерпите, девочки, он скоро будет с вами, — сказала она кому-то невидимому перед собой. — Он уже бежит, к вам бежит!

За все время посадки Мэтт не сказал ни слова. Расстроенная до слез, Кэрол пыталась «достучаться» до него, объясняла, что эта старуха ненормальная, рассказала, что она всем желает смерти, что то же самое она кричала Джеку. Что нельзя обращать внимание на ее слова, потому что это всего лишь бред сумасшедшей.

— Но как она узнала? — наконец-то, подал голос Мэтт, когда они уже взлетели.

— Мэтт, о том, что Джек боролся за твое освобождение, писали во всех газетах, передавали по всем каналам. Я сама видела в газетах твои фотографии, сделанные еще во время суда, которые достали из долгого ящика и снова поместили на первые полосы. Есть люди, которые не хотят признавать факты, не желают принять правду, привыкнув к тому, что убийца — ты. Ты не должен обращать на это внимание. Они скоро успокоятся, забудут, а пока просто не слушай… Будь, как Джек, он всегда игнорирует нападки в свой адрес, говорит, что обращать внимание на недалеких идиотов — себя не уважать. А слушать такую сумасшедшую, как эта старуха — просто глупо.

Кэрол попросила у стюардессы коньяка и попросила Мэтта выпить.

Он не возражал. Вскоре Кэрол с облегчением заметила, что он успокоился.

— Эту бы старуху да в зону, всех заключенных разогнала бы за минуту, — пошутил он. — Или они бы ее прихлопнули…

— И правильно бы сделали! Представь, что она вот так на всех кидается и пугает! И куда только полиция смотрит?

— А деньги-то выбросила. Выходит, не такая уж голодная.

— Да подобрала она их, когда мы ушли, руку даю на отсечение, — усмехнулась Кэрол.

Она смотрела на него и не могла насмотреться. Он был гладко выбрит и причесан, но все равно почему-то выглядел несколько неряшливо, может из-за старой потертой одежды. За последние месяцы он поправился, и теперь не выглядел таким худощавым и замученным.

Ничего, Кэрол собиралась его преобразить так, что его родная мама не узнает. И не далее, как сегодня.

Когда она предложила поехать сначала к ней, чтобы он переоделся в то, что приготовила для него Кэрол, и вообще привел себя в порядок, он согласился так быстро и без колебаний, метнув в ее сторону загоревшийся взгляд, что щеки девушки медленно залились румянцем. Ее предложение привело его в прекрасное расположение духа, и Кэрол не могла не понять, с чего это вдруг он так повеселел, забыв о противной старухе, о страхе и неуверенности перед обретенной свободой.

Кэрол была только рада, что он начал приходить в себя.

— На меня все смотрят, — заметил он. — Наверное, от меня прет зоной за версту.

— Тебе только так кажется. Никто на тебя не смотрит. И не надо забивать себе голову всякой ерундой, — отозвалась Кэрол.

— Ну, ладно, слушаюсь! — нежно улыбнулся он и погладил ее по руке.

Помолчав, он снова проговорил:

— Они, наверное, удивляются, что такой потрепанный жалкий тип делает рядом с прекрасной молодой девушкой…