– И мы сделаем.

– Щелк-щелк, мои ножки!

– Она ножки делает, - говорю.

А тетя Вера опять:

– Щелк-щелк, мои зубки.

– Слышишь, бабушка?!

– Ничего. Мы охотничками нарядимся, - говорит бабушка.

Но я больше хотел нарядиться медвежонком, потому что я люблю их, этих медвежат. Они коричневые.

– Ну и что ж, - сказала бабушка, - у меня как раз есть белый мешок, будешь белым медведем.

– Бабушка, - сказал я, - пускай даже белым. Даже зеленым. Но давай, давай мы Алошке что-нибудь на веточку повесим пониже, чтобы он достал.

Бабушка ничего не ответила. И я понял, что она уже не ждет Алошку.

Алошка, маленький Алошка, разве найти тебе папу, когда снег и ветер и черный лес... А если бы ты и нашел, как вам вернуться через этот лес? Ведь там медведь - Михаиле" и волк - Левон, а у волчищи - хвост на сто верст...

– Щелк-щелк, мои когти, - пела за стеной тетя Вера.

И тут вошла мама.

Как увидела мама елку, обрадовалась.

– Ну что ж, - сказала мама, - давайте делать праздник. Наряжаться будем?

– Будем, будем!
– закричал я.

И вдруг из соседней комнаты:

– Щелк-щелк, мой хвостик!

Мама прислушалась и пошла к тети Вериной двери. А я закричал:

– Мамочка не ходи! Она целый день щелкает!

Но мама засмеялась и вошла. Она меня не слушает.

Вот папу послушала бы, а меня нет.

И тетя Вера ее понемножку заколдовывает.

– Щекл-щелк, мой животик!

ГУСИ-ЛЕБЕДИ

– Чего ты не веселый какой?
– спросила меня бабушка.
– Гляди-ка, елочка зажглась!

Среди елкиных иголок, как среди темного леса, горели маленькие огоньки: желтые, оранжевые и зеленые. Под ними качались голубые снегурочки, красные лисы, желтые олени. Но это все были игрушки. А там, у меня в домике с зеленым огоньком, жил НАСТОЯЩИЙ, ЖИВОЙ маленький Алошка.

Я подошел к домику. Нет, не было там Алошки. Сразу видно - дом пустой.

– Надевай - К.П, голубчик, - сказала бабушка и подала мне костюм Это был медвежачий костюм. И я стал совсем белым медведем.

– А мама не испугается?
– спросил я у бабушки.

– Уж не знаю, - ответила она и поступала в тети Верину дверь: - Выходите! Мы готовы!

Из комнаты вышли два довольно больших зайчика. Я прямо даже растерялся. Где мама? Где тетя Вера?

Один зайчик погладил меня лапой по голове. Кто этот зайчик?

А другой подскочил к столу, оглядел блюда с пирогами да конфетами и сказал:

– Наготовили как на маланьину свадьбу, а народу нет никого.

Кто этот зайчик? Ну, это я немного догадался. Вот если бы был папа, подумал я, - кем бы он нарядился?"

Может, тоже медведем? Были бы мы с ним два белых мишки. А маленький Алошка сидел бы у меня на плече кии и макушке:

Мальчик, мальчик,

Динь-динь-динь,

Поскорее выходи...

И вдруг - дцнь-дань!
– тихонько зазвонило.

Оба зайчика побежали к телефону, схватили трубку в две правые лапы...

– Алло!
– крикнул один тоненьким голосом.

– Алло! Эй!
– крикнул другой голосом грубым.

Никто не отозвался.

А когти!
– оба зайчика ушли, я на цыпочках подошел к домику. И сразу понял: домик не пустой. Там КТО-ТО ЕСТЬ. Я просунул руку в окошко, зажег зеленую лампочку и увидел: на кроватке, прямо в шубе, шапке и валенках, лежал Алошка. Он спал. А на полу валялся звоночек.

Наверно, Алошка выронил его во сне - вот и зазвонило.

– Алошка, - позвал я.
– Алошка, проснись.

Но Алошка не просыпался. Я начал тормошить его:

– Ты скажи, где папа, а потом спи сколько хочешь.

Тихонько подошла бабушка, погладила меня по голове.

– Нашелся, значит, наш маленький, - вздохнула бабушка.
– Ох, какие-то вести принес?

Бабушка обняла меня за плечи, и мы стояли и глядели, как спит Алошка. Вы подумаете, почему она мне бабушка? Потому что мой папа - ее сынок. Вот почему.

Мы с бабушкой решили никому пока про Алошку не говорить.

Я погасил свет, и мы вышли на кухню. Огонь там не горел, но было светло от чужих окон.

– Ничего, - сказала бабушка и запела тихонько:

Ты заря ли, вечерняя зоренька,

Ты заря ли, вечерняя, меня застигала.

Я гусей стадо заганивала,

Я серых заворачивала...

Вдруг поднялся ветер. Не такой сильный и холодный, а теплый, ласковый.

– Бабушка, - сказал я, - погляди в окошко, что на улице делается