Бабушка кивнула:

– Знаю, знаю.

– Бабушка, гляди: над городом гуси-лебеди летят!..

Они летели тихо да стройно. И все, что было в городе, перестало спешить. Остановилось. И все подняли вверх головы, потому что не каждый же день такое случается.

Над трамваями и над автобусами, маленькими домами и над высотными, среди проводов и антенн - разве бывает такое?
– летели гуси-лебеди!

Вдруг они развернулись и стали кружить над нашим окном.

– Бабушка! Они к нам летят!
– крикнул я.

Бабушка высунулась в форточку:

– Тега! Тега! Гуси-лебеди, домой! Нечего вам тут, летите домой, в Авдотию...

Гуси-лебеди махнули крыльями и стали подниматься все выше и выше.

В Авдотию, в Авдотию,

На зеленую травушку,

Там бабушка Авдотья.

Бабушка-ладушка,

Хорошая моя,

Старая моя,

Добрая моя

Волшебница.

Вот и скрылись гуси-лебеди. Улетели.

И тогда я заметил: по улице шагает человек. Очень высокий и очень мне знакомый. Он шел прямо к нашему подъезду.

Я побежал через коридор в комнату, и вдруг за входной дверью: тук-тук-тук!

Все так и повскакивали с мест.

Все так и побежали к двери. И закричали:

– Кто там?

И вошел человек.

Он был очень высокий - выше мамы, выше бабушки и даже немного выше тети Веры.

– Мама!
– крикнул он и приподнял над полом... бабушку. И поцеловал ее в седые волосы.

Но я пока не верил.

– Любушка!
– сказал он и снял с одного из зайцев маску.

Он не гадал, где какой заяц: под маской была мама. Он поцеловал ее в нос, а мама заплакала.

Но я еще не верил.

Потом этот человек подошел ко мне. Я ничему еще не верил.

Человек нагнулся, и вдруг я полетел вверх, к самому потолку, и все закружилось, поплыло - и пальтовая вешалка, и шкаф, и пыль на шкафу.

– Сынок!
– говорил он.
– Медвежонок! Большущий мой! Милый мой ПУРЗЯ.

– Папка!
– закричал я.

Я знал... Теперь я точно знал - это папа!

И, вместо того чтобы обрадоваться, засмеяться, я почему-то тоже заплакал.

ПАПА

Когда возвращаются люди

Домой из далеких стран,

Когда возвращаются люди,

Громко гремит барабан:

Там-барабам-ба рабам!

Громко гремит барабан!

Я притащил папе мой барабан, и мы тихонечко побарабанили.

– А где твоя погремушка с попугаем?
– спросил папа.

Я нашел погремушку. Я уже давно в нее не играю, но раз папе так хочется...

– А где лошадка-качалка, Любушка, ты помнишь...

Папа и мама что-то такое помнили, чего я не знал даже. И как это папа все помнил?

Когда возвращаются люди

Туда, где их очень ждут,

Кажется, будто люди

Всегда-всегда были тут.

И тогда не гремит барабан.

Мы сели за стол, я прижался к папиному боку...

И как это мы жили без папы?

Папа рассказывал, как он там работал на своей речке Ладоге, а может, и не на Ладоге. Папа скучал без нас.

А потом папа сказал, что он очень обрадовался, когда прибежал Алошка.

– Как он тут живет?
– спросил папа.

– Нет нашего Алошки, - ответила мама.
– Нет его.

– Как же так?
– Папа даже вскочил со стула.
– Как же так?
– Он очень заволновался: - Ведь Алошка давно ушел от меня. И я просил его передать...

В комнате стало тихо, как будто это не был веселыйпревеселый праздник Новый год. А тетя Вера скорее погасила елку. Взяла и огоньки все задула. В комнате стало совсем темно. Тут мы с бабушкой как закричим:

– Есть! Есть Алошка!

И все увидели: там, в Алошкином домике, горит ЗЕЛЕНЫЙ ОГОНЕК.

АЛОШКА СНОВА ЗАПЕЛ СВОЮ ПЕСЕНКУ

Все побежали к Алошке, а он выскочил из домика и как бросится... вы думали к кому? Прямо ко мне! Обхватил меня за шею и смеется! А у него в руке колокольчик.

– Алошка!
– говорю.
– Где же ты пропадал, милый Алошка?

А он ткнулся носом мне в плечо и все смеется:

– ЧиПОчиТОМ, чиПОчиТОМ чиРАСчиСКАчиЖУ.

– Эй, эй, Алоха, - говорит папа.
– Это что засекреть!?

– Папка, ведь ты еще ничего не знаешь, у нас с Алошкой есть тайный язык!

– А меня научите?
– спросил папа.