Где были?

– У бабки.

– Что ели, капки?

Что пили, капки?

И показалось мне или правда - волк Левон положил морду на лапы и закрыл один глаз.

– Ой, бабушка, только не забудь, только допой до конца!

А бабушка молчит.

– Ну, бабушка-ладушка, что ели капки?

– Что ели капки?
– Бабушка опять запела:

– Ели-то кашку.

Волк Левон и другой глаз закрыл.

– Пили-то бражку.

Бражка-то сладенька,

Бабушка добренька!

Гляжу - медведь на волка голову положил и тоже глаза заводит. А потом и захрапел: хры-фры-брум.

– Вот и оба готовы, - сказала бабушка, - от старой баюкалки никто не устоит.

А я крикнул:

– Беги, Алошка, дорога свободна!

И Алошка выскочил из берлоги и побежал что есть мочи.

– Что-то вы все разговариваете да поете, - сказал Иван Иваныч.
– Может, лучше послушаем лекцию?

– Лекцию! Лекцию!
– закричала тетя Вера.
– Надоели всякие там капки по капки! Мы все же взрослые люди!

Тоща Иван Иваныч - трык!
– и закрыл дверцу N 1.

И сразу кончилось "чудо N 1" - пропал лес, а на голубом экране показался человек с большими ушами.

Он стал говорить, как выводит кур в инкубаторе. И мы с бабушкой пошли домой - так и не узнали, что стало с Алошкой.

ТЕТЯ ВЕРА ЗОВЕТ АЛОШКУ

Подошел праздник Новый год. Тетя Вера с утра включила пылесос, чтобы не слышно было, что передают по радио. Тогда бабушка повесила на окна белые занавески, и сделалось светло.

А тетя Вера вынесла в ванную комнату все три горшка с цветами - и стало как-то лысо.

– А мы просо сеяли-сеяли, - тихонько пропела бабушка, ну прямо себе под нос.

А тетя Вера хоть и без слуховых очков, а сразу услыхала.

– А мы просо вытопчем-вытопчем!
– рявкнула она.
– Ни травиночки не будет, ни былиночки! Ух, пропади все пропадом!

Да как трахнет об пол тарелку с моей недоеденной котлетой...

Мне стало обидно, и я побежал в свою комнату.

– Что? Телефон зазвонил?
– спросила тетя Вера и побежала за мной.

Она схватила трубку:

– Алло! Иван Иваныч! Алло!

А что зря звать Алошки-то нет.

– Где ваш Алошка?
– рассердилась тетя Вера.
– Когда он нужен - нет его.

– Раньше то не очень вы его жаловали, - вздохнула бабушка.

– Да если б я прежде знала...
– захныкала тетя Вера.
– Эх, бедная я сиротинушка! А может, он вернулся?

Потом я увидел, как тетя Вера на цыпочках подкралась к телефону и стала звать шепотом:

– Алоша! Не бойся, Алоша! Я добрая, я хорошая.

Но никто не отзывался. Тетя Вера зашептала еще громче:

Алоша-чи, Алоша-чи,

Выйди на минутку-чи.

Но у нее ничего не получилось, потому что она не знала НАШЕГО С АЛОШКОЙ ТАЙНОГО ЯЗЫКА.

Да если бы и знала, все равно Алошки не было.

И тогда тетя Вера заскучала громким голосом:

Каждый день мне стал

Понедельником.

Поросла моя жизнь

Темным ельником!

А за ельником - опушка,

За опушкою - избушка,

У избушки

Курьи ножки,

К той избушке

Нет дорожки,

Я бы - шу-шу-шу полетела,

Кабы не добрый молодец

Иван Иваныч

Со своей технической новинкою.

Тут уж бабушка не выдержала, говорит:

– Иди чай пить, бедная ты, злая волшебница, Вера Ахимовна.

– Не хочу я вашего чаю несчастного!
– крикнула тетя Вера.
– Лучше приклейте мне бороду! Пойду, как Дед Мороз, за елкой. Без меня никто не принесет.

Надела пальто и ушла.

Часть четвертая

КОГДА ВОЗВРАЩАЮТСЯ ЛЮДИ

МЫ ГОТОВИМСЯ К НОВОМУ ГОДУ

Тетя Вера принесла большую елку, до самого потолка.

– Обкололась через вас, - говорит, - надоели вы мне. Вот сейчас сделаю себе маску, вы меня не узнаете...

– Да и мы сделаем, - отвечает бабушка, - и ты нас не различишь.

Мы начали наряжать елку, а тетя Вера пошла к себе в комнату и давай щелкать ножницами.

– Щелк-щелк, мои ушки!

– Она ушки делает, - говорю я бабушке.

А бабушка: