Несусь через сад к забору, разделяющему наши дома, к тому месту, где, как я знаю, в заборе есть щель.

На днях я выкапывала здесь сорняки и заметила сломанные доски.

Взявшись за доски, раздвигаю их в стороны и протискиваюсь в узкую щель.

— Я почти на месте, малыш! — кричу в ответ на панический лай, доносящийся из бассейна. — Держись!

Я мчусь через большой сад Ривера, по цветочной клумбе — «простите, цветочки, но на кону жизнь собаки» — прямиком к бассейну.

Бедный пес барахтается посреди бассейна, отчаянно пытаясь удержаться на плаву.

«Я почти на месте».

Через несколько секунд достигаю бассейна и, не раздумывая, прыгаю в него.

Я погружаюсь в прохладную воду.

«Боже милостивый, какое блаженство».

Вынырнув, быстро подплываю к собаке.

— Эй, все в порядке, — говорю успокаивающим голосом, протягивая руку и беря песика. Прижав его к груди, держусь на поверхности. — Я с тобой. Теперь ты в безопасности.

Собака смотрит на меня большими оленьими глазами, а потом облизывает мое лицо в знак благодарности.

— Что ж, не за что, — я тихо смеюсь.

— Какого хрена ты делаешь в моем бассейне? — гремит голос, пугая меня.

Кэрри

Я резко вскидываю голову и вижу, что мой ворчливый сосед стоит у края бассейна и смотрит на меня сверху вниз. Он в белой футболке, обтягивающей бицепсы, и выцветших джинсах, мощные, покрытые татуировками руки, сложены на широкой груди.

— И с… — он косится на мокрый комочек в моих руках, — гребаной собакой. Какого черта ты делаешь в моем бассейне с собакой?

— Хочешь сказать, с твоей собакой, — нехарактерно для себя огрызаюсь я, подплываю к нему, гребя одной рукой, а другой держа собаку. — Которую я только что спасла от утопления. Кстати, не за что.

— У меня нет гребаной собаки, — рычит он, заставляя меня остановиться у края бассейна.

Адское пекло, вблизи он оказывается еще больше.

— Тебе обязательно так много ругаться? — говорю я ему.

Темные глаза смотрят на меня сверху вниз.

— Да, мать твою.

«Ну, ладно».

— Значит, собака не твоя?

— Не-а. — Он делает акцент на «а».

Я смотрю вниз на маленькую милашку в моих руках.

— Тогда чья эта собака? — размышляю я.

— Откуда, черт возьми, мне знать?

Не обращая внимания на его недовольство, спрашиваю:

— Думаешь, это бродячая собака?

— Почему бы тебе не задать мне более подходящий вопрос? — мрачно рокочет он, заставляя руки покрыться мурашками.

Я смотрю на него, задрав голову.

— Какой именно?

— Не плевать ли мне. А мне плевать, Рыжая, если ты еще не поняла.

«Рыжая?

О, мои волосы».

Закатываю глаза.

— Как оригинально, — усмехаюсь я. Затем подплываю ближе к ступенькам. Поставив собаку на край, вылезаю из бассейна. Вода с меня льется ручьем.

А собака уже двинулась и теперь обнюхивает босые ноги Ривера.

У него очень красивые ноги. Не пойму, почему я это замечаю.

Подняв взгляд, вижу, как он хмуро смотрит на собаку, это дает мне возможность впервые как следует его рассмотреть.

Он выше меня. Я бы сказала, в нем, по меньшей мере, шесть футов три дюйма. Намного выше меня, с моими пятью футами шестью дюймами. До сих пор не могу определить его возраст, но если бы мне нужно было сделать догадку, я бы сказала, что ему двадцать восемь или двадцать девять. Вблизи он выглядит лучше, чем я думала. То есть, я знала, что он хорош собой, но вблизи он невероятно красив.

Из тех красавчиков, которых все замечают. С его волнистыми темно-медными волосами, острым, покрытым щетиной, подбородком, темными глазами под нахмуренными бровями, длинными темными ресницами, высокими скулами и идеально прямым носом, не могу представить, чтобы женщина или мужчина не находили его привлекательным.

Он прекрасен.

Жаль, что полный придурок.

— Ты уберешь от меня эту шавку к чертовой матери?

Он пихает собаку ногой. Толчок не сильный, но я все равно чувствую раздражение за то, что он так оттолкнул собаку.