— Это мой единственный вариант. Так что я его приму и извлеку максимум пользы.

Выражение его лица... будто он смотрит на некую диковинку. Чего никогда не видел раньше.

— Почему ты так на меня смотришь? — слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

На его лице мелькает удивление. Но оно исчезает так же быстро, как и появилось.

— Потому что ты охрененно странная.

«Что ж… ладно. Видимо, я сама напросилась».

Он переминается с ноги на ногу и засовывает руки в карманы джинсов.

— Слушай… Рыжая, позже я еду на ферму «Чертополох». Мне нужно кое-что туда доставить. Я могу взять тебя с собой.

От этого я оживляюсь.

Он снова ведет себя мило. Одну секунду — противный. Следующую — милый.

От этого парня голова кругом.

И я очень хочу принять его предложение. Но не хочу навязываться. Я уже однажды сделала это — в ту ночь, когда он отвез нас с Бадди к ветеринару. Ну, дважды, если считать вчерашний вечер. Хотя его грузовик в этом не участвовал. Только пенисы. То есть, один пенис — его, — эти грабли и моя нелепая пижама.

«Почему я снова об этом думаю?»

Потому что сейчас я снова смотрю туда. На выпуклость на его джинсах.

«Христос всемогущий».

Гормоны беременности сеют во мне хаос.

Я моргаю и поднимаю глаза.

— Уверен? — Я заправляю волосы за ухо. — Не хочу доставлять тебе хлопот.

— Если бы не был уверен, то не предложил бы. — Он уже пятится от меня. — Слушай, выгуляй шавку, а когда вернешься, отправимся на ферму. Ты выберешь дерево, и мы на грузовике привезем его обратно. — Не дожидаясь моего ответа, Ривер разворачивается и направляется к своему дому.

Я смотрю ему вслед. Затем перевожу взгляд на Бадди.

— Что же… неожиданно, — я тихо смеюсь. — Пойдем, Бадди. Давай прогуляемся, а потом я отправлюсь с королем головокружений выбирать нам рождественскую елку.

Кэрри

— Как твоя нога?

— А-а. Мой палец. Да, все в порядке. Еще раз спасибо, что вылечил меня.

— Я всего лишь наложил пластырь.

«И подул на него…

Боже милостивый».

Я сглатываю.

— Да, я ценю это.

Тишина.

— Кровь нормально отчистилась? — спрашиваю я.

— Что? — Его тон резкий и удивляет меня.

— Моя кровь, которой я заляпала твой пол. Надеюсь, пятен не осталось.

— Нет. Все в порядке.

— О, хорошо. Я рада.

Снова тишина. Низкий гул мотора и свист проезжающих машин — вот и все, что слышно, пока Ривер везет нас на ферму «Чертополох».

— Не возражаешь, если я включу радио? — спрашиваю я.

— Валяй.

Потянувшись, нажимаю кнопку включения, пробуждая радио к жизни. «Last Christmas» группы Wham! наполняет салон машины, и Ривер стонет.

— Тебе не нравится эта песня? — интересуюсь я.

— А она кому-то нравится?

«Ну, мне». Но я держу крупицу информации при себе. Не нужно давать ему больше боеприпасов, чтобы использовать их против меня.

Я выбираю другую радиостанцию.

Играет «Fairytale of New York» The Pogues и Кирсти МакКолл.

— Эта песня мне нравится, — говорю я Риверу.

Знаю, всем нравится Мэрайя и другие оптимистичные рождественские песни, но для меня эта история тоски и меланхолии — лучшая. Не знаю, что это говорит обо мне. Наверное, ничего хорошего.

Нил всегда терпеть не мог эту песню.

Возможно, это одна из причин, почему я так ее люблю.

— Тебе нравится эта песня? — Он скептически смотрит на меня.

— Да. Почему ты так на меня смотришь?

— Как, например?

— Будто не веришь.

— Я просто удивлен. Это не самая популярная рождественская песня в США. И в ней есть несколько ругательств. Просто это на тебя не похоже. Я думал, ты больше похожа на девчонку «Все, что я хочу на Рождество — это ты» (Речь идет о песне в исполнении Мэрайи Кэри «All I Want for Christmas Is You» — прим.).

Ох.

— Откуда ты знаешь эту песню? — бросаю вызов.

— Ее любила моя бабушка, — тихо говорит он.

«Любила? Значит, его бабушки больше нет?»

— Ох. Ну, во-первых, вряд ли меня можно назвать девчонкой. А, во-вторых, ты не знаешь меня достаточно хорошо, чтобы делать подобные предположения. И, в-третьих, это определенно моя песня. — Грустная, как и я.