Сделав глубокий вдох, начинает:

— Сегодня в магазине я увидел человека, которого, как я знаю, осудили за преступление сексуального характера.

От его слов я напрягаюсь.

— Он отсидел в тюрьме два года за растление двух маленьких мальчиков в садике, где работал воспитателем.

«Растление двух маленьких мальчиков».

— Я знаю это, потому что знать — моя работа. Я состою в организации, которая заманивает в ловушку и разоблачает педофилов. Мы также следим за недавно освобожденными сексуальными преступниками. Вот где я... сосредоточиваю свои усилия.

— И под усилиями ты имеешь в виду…

Он смотрит на меня.

— Я делаю все необходимое, чтобы они не причинили вреда другому ребенку.

Я делаю резкий вдох.

— И до какой крайности доходит эта необходимость?

— Ты спрашиваешь, убил ли я его?

Я прикусываю губу, не уверенная, хочу ли знать ответ на этот вопрос. Но невольно киваю.

— Ответ — нет. Но после того как отвез тебя домой, я поехал к нему. Дождался. И… сделал ему больно. Я его предупреждал. Говорил, что будет, если его увидят поблизости с детьми. Он не слушал. Так что я пошел до конца. Но, если бы дело дошло до этого... между болью ребенка и убийством одного из этих больных ублюдков, я бы не колебался, Кэрри.

Я думаю о ребенке внутри себя, и знаю, что нет ничего, чего бы я не сделала, чтобы его защитить. Но пошла бы я, как он, на такое ради чужих детей?

И, честно говоря, я не знаю ответа на этот вопрос.

— Итак, ты линчеватель в группе, защищающей детей от педофилов. — Мне нужно произнести это вслух, чтобы информация уложилась в голове.

— Я не считаю себя линчевателем. Я скорее… противоядие от болезни.

— Но ты не можешь остановить все плохое, что происходит, — мягко говорю я.

— Нет, не могу. Но я могу остановить больше, чем, если бы сидел и ничего не делал. И если я могу спасти хотя бы одного ребенка от ужасов такого насилия, то оно того стоит.

— Не боишься, что из-за этого у тебя будут неприятности с… законом?

Он смеется. Это глухой звук. Я могу понять почему.

— Нет. Что самое худшее, что они могут со мной сделать?

— Посадить в тюрьму, — шепчу я.

— Поверь мне, Рыжая, это не самое худшее, что со мной случалось.

Я прикусываю губу.

— Удивляешься, зачем я это делаю, — говорит он тихо. — Почему хочу помочь предотвратить страдания чужих детей.

— Да, — отвечаю тихо.

Молчание длится долго. С каждой секундой ожидания сердце стучит все сильнее.

Его голос мучительно, болезненно тих, когда он говорит:

— Потому что я был одним из этих детей, Кэрри. Мне причинял боль тот, кто должен был заботиться обо мне.

«Боже, нет».

Горло сжимается от слез. Я с силой сглатываю.

Я знала, что с ним случилось что-то плохое. Мысль о том, что причина именно в этом, мелькала у меня в голове... но услышать его слова…

Это тяжело. Это ранит меня сильнее, чем я думала.

Глаза наполняют слезы. Я боюсь на него смотреть, потому что, если я это сделаю, то знаю, их уже будет не остановить.

— Э-это был... твой отчим? — говорю я дрожащим голосом.

— Да. — Его тон ледяной.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Так вот почему твоя мама его убила? Она узнала, что он причиняет тебе боль, и застрелила его? — Знаю, я сделала бы то же самое, если бы это был мой ребенок.

Он прерывисто вздыхает, и я, наконец, поднимаю на него глаза. Слезы, которые я сдерживала, хлынули и потекли по моему лицу.

Он медленно качает головой.

— Нет, Кэрри. Вот почему его убил я.

Кэрри

— Что? — Я откидываюсь на спинку дивана.

«Он убил отчима».

Не знаю, что отражается на моем лице, но что бы это ни было, Ривер бледнеет.

— Черт. Кэрри, я не причиню тебе вреда. — Он поднимает руки, словно, сдаваясь.

— Что? — запинаюсь я, и меня тут же осеняет. — О боже, нет. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда.

Если бы он собирался навредить мне, то уже сделал бы это. И человек, который охотится за сексуальными преступниками, чтобы защитить детей, — не тот, кого я должна бояться.

Придвигаюсь к нему поближе, чтобы заверить, что моя реакция не была вызвана страхом.

— Я тебя не боюсь. Просто... — «Ошеломлена. Потеряла дар речи». — Не знаю. Наверное, я в шоке. Очень много информации для одного раза, которую нужно усвоить. — Я неистово моргаю, пытаясь очистить разум и собраться с мыслями. — Но ты был еще ребенком, когда он... когда ты...