Я киваю.

— Ладно, Кэрри, просто прислушивайся к своему телу. Хорошенько потужься.

Я сжимаю челюсти и тужусь изо всех сил. Мои ноги скользят по сиденью.

— Не могу! — Я тяжело дышу. — У меня такое чувство, что я съезжаю с сиденья!

— Ты можешь, — говорит мне Хоуп. — Поставь ноги сюда. — Она располагает мои ноги так, чтобы они упирались о салон машины. — Если будешь тужиться вот так, то никуда не сдвинешься.

— Ты справишься, Кэрри, — шепчет мне на ухо Ривер.

Он поднимает руки, и я хватаюсь за них.

— Ладно, Кэрри, тужься еще раз! — говорит Хоуп.

Я тужусь изо всех сил.

— АРРГГХ! — кричу и останавливаюсь. — Ничего не выходит! — плачу я.

— Ты отлично справляешься, Кэрри. Просто продолжай.

— Но мне больно! — хнычу я.

— Знаю. Но ты справишься. Ты сильная, крутая женщина. Ты можешь это сделать. Держу пари, ты могла бы родить этого ребенка во сне.

— Во сне? — Я задыхаюсь от смеха.

— Конечно, — она улыбается мне. — Ты женщина. Мы можем все, что захотим. А теперь давай сделаем это, хорошо? Принеси этого ребенка в наш мир, и тогда мы все сможем уехать и выпить по чашечке хорошего кофе.

— Чай, и мы договорились.

— По рукам, — она улыбается мне. — А теперь давай, Кэрри. Мне нужно, чтобы ты еще раз хорошенько толкнула.

Стиснув зубы, крепко сжимаю руки Ривера и тужусь изо всех сил. Но кажется, все напрасно.

— Я не могу! Слишком больно. Я не могу этого вынести. — Я мотаю головой из стороны в сторону. Чувствую себя так, словно меня разрывают надвое.

— Можешь, — подбадривает Хоуп.

— Нет, я устала. С меня хватит! Я хочу домой!

— И мы поедем домой, Кэрри. Обещаю, мы поедем домой, как только все это закончится. Тебе просто нужно очень сильно потужиться.

— Я так и делала! Ничего не получается! — плачу я.

Мое лицо мокрое от слез. Я вся в поту. И испытываю самую ужасную боль за всю свою жизнь.

Ривер берет меня за подбородок, поворачивая к себе и глядя в мои глаза.

— Ты можешь это сделать, Рыжая. Ты пережила гораздо худшее, чем это, и выбралась.

— Нет… — плачу я. — Я не могу... слишком больно. Я не могу этого вынести.

— Можете дать ей что-нибудь, чтобы облегчить боль? — спрашивает Ривер Хоуп.

— Мне очень жаль. — Она отрицательно качает головой. — Слишком поздно, Кэрри. Роды в завершающей стадии. Я вижу макушку. Сейчас мне нужен от тебя один очень сильный толчок.

Я обеими ногами упираюсь в салон машины. Мое достоинство исчезло в тот момент, когда ребенок решил появиться пораньше.

Ривер снова смотрит мне в глаза.

— Ты можешь это сделать, потому что должна. Олив нужно, чтобы ты тужилась. Ей нужна твоя помощь, чтобы выбраться в мир. Итак, тебе нужно собрать волю в кулак и сделать все возможное, чтобы пройти через это.

«Ты можешь это сделать, Кэрри.

Можешь».

— А-А-А! — кричу я, делая один большой толчок.

— Вот так, — подбадривает Хоуп. — Просто продолжай тужиться.

— Вот так, Кэрри. Продолжай.

— ГРЕБАНЫЙ АД! — кричу я. В этот момент я напоминаю Ривера, и позволяю каждому ругательству, которое могу придумать, сорваться с моих губ. — СВЯТОЙ ГРЕБАНЫЙ Х*Й! ГРЕБАНАЯ УБЛЮДОЧНАЯ БОЛЬ!

— Йу-ху! — гудит Ривер. — Вот это моя девочка! Продолжай!

— ГОСПОДИ БОЖЕ!

— Плечики вышли! — Хоуп сверкает улыбкой. — Еще один сильный толчок, Кэрри, и все будет кончено.

— Еще один, — выдыхаю я, измученная, всем телом повиснув на Ривере.

— Слышала, что сказала леди. Еще один толчок, и мы, наконец-то, встретимся с Олив.

«Мы».

При этой мысли я напрягаю все оставшиеся силы. Стиснув зубы, тужусь изо всех сил, крича сквозь боль:

— БЛ*ДЬ!

А потом слышу самый сладкий звук в мире.

Плачь моего ребенка.

— У тебя девочка! — Сияющая Хоуп передает мне мою малышку и кладет ее мне на грудь.

«Моя малышка.

У меня дочь.

Дочь».

Смотрю на крошечную головку, покрытую копной светлых волос, и меня накрывает волна любви, подобной которой я никогда не испытывала. Слегка сдвигаю ее крошечное тельце, чтобы впервые увидеть ее лицо. Оглядываю ее сверху вниз.

Боже, какая она красивая. Идеальная.

На меня взирают любопытные темно-синие глазки.

Я ласково целую ее в нежную щечку.

— Я твоя мама, — шепчу я ей.

— Она прекрасна, Кэрри.

Оглядываюсь на Ривера, который смотрит на нее с благоговением, обожанием и удивлением.