Бегать не хотелось, как и культивировать, и я неспешно двинулся по тротуару вдоль плохо почищенной от снега дороги. Накапливающиеся вопросы требовали ответов, и в первую очередь следовало разобраться с тем, что именно имеет для меня наибольшее значение. Мордатый вчера сказал, что в Дружине стало известно, что моя мать Чистая, а его лишь заставили это проверить. Единственные, кому я об этом рассказывал, была компания Захара. Перебрав в уме психологический портрет каждого из парней, я пришел к выводу, что это мог быть только сам Захар.

Неожиданно натянувшийся поводок вернул меня в реальность. Удержать собаку от рывка удалось без особых проблем, благо iota-мутация даровала достаточно для этого сил. Отметив, что цвет Ауры у овчарки сменился на желтый, я перевел взгляд дальше, навстречу шла женщина, везя маленькую девочку на санках. Отойдя в сторону, к обочине тротуара, я внимательно наблюдал за псом, по мере приближения санок, цвет Ауры собаки менялся через оранжевый к красному.

– Фу!
– пришлось прикрикнуть, сдерживая овчарку, та сипела, воздух с трудом проходил через передавленное ошейником горло, животное буквально душило само себя, порываясь сорваться вперед.

– Намордник надо носить!
– запоздало заметив и меня и довольно крупную собаку, «зашипела» мамаша, убрав телефон в карман и ускорившись, проходя побыстрее «опасный» участок.

Стоило санкам с маленькой девочкой скрыться из зоны видимости, собака успокоилась, вновь став прежней. Я же, обдумав увиденное, пришел к выводу, что это явно какое-то нарушение психики. Возможно, раньше собака была единственным «ребенком» в семье, о ней заботились, многое позволяли, а потом появился ребенок, на которого перешло все внимание бывших хозяев собаки. Неизвестно какие мутации, произошедшие с овчаркой так-же могли усугубить ситуацию, так что пошатнувшаяся было уверенность в том, что собаку нужно «успокоить», вновь обрели былую незыблемость.

– Ну! Фас! Давай!
– выбрав глухой двор, я завел овчарку в тупик и пнул пару раз, заставляя себя атаковать.

Но, несмотря на все усилия, вызвать агрессию не получалось. Собака жалась в угол, скулила, поджимала хвост, вообщем делала все, чтобы вновь вызвать у меня к себе жалость. Встречая ранее упоминание о таких случаях, когда люди кого-либо жалели, а потом оказывались ограбленными, обманутыми или даже убитыми, я никак не мог понять, как можно было быть таким наивным. Сейчас же, оказавшись в схожей ситуации, я на себе почувствовал, как оказывается людям с обычным воспитанием тяжело поверить в такой «обман».

– Ты конечно не виновата, и кидаешься на детей не со зла, только ты все равно опасна для общества!
– найдя компромис с собственной совестью, я потащил овчарку за собой, прочь со двора.

Выход был прост и гениален. Я одновременно и решал проблему собаки, и ставил эксперимент, «закрывая» один из своих домыслов по поводу собственных способностей. Дойти до аптеки, привязать собаку подальше от входа, но так, чтоб я её видел через витрину, зайти внутрь, купить пять одноразовых шприцов с иглами. Скорее радеющая за объем проданных в течение своей смены товаров, нежели из-за заботы обо мне, женщина-провизор предложила взять еще и спиртовых салфеток в виде небольших конвертиков, как раз для инъекций.

– Спасибо, - поблагодарил я её, оплатив покупки и покидая аптеку.

Овчарка обнаружилась на том же месте, сидела и смотрела на меня с грустной мордой. Отогнав от себя «жалостливые» мысли, я вновь направился в тот же двор. За время, пока я пинал собаку, там никто не появился, а так же не высунулся из окна, благо ощущение чужого внимания позволяло это доподлинно знать. Привязав поводок к торчащему из стены крюку для водосточной трубы, самой трубы, вернее её нижней секции, на месте не было, я закатал рукав. Протерев запястье спиртовой салфеткой и, перехватив поудобнее шприц, воткнул его себе в вену.

– Да уж, - чуть скривился я, не из-за испытанного неприятного ощущения, а из-за того, что как и говорил мордатый, внутренние органы несмотря на iota-мутации, остались прежними.

Игла легко пробила и кожу и вену, по ощущениям, она ткнулась в кость, я слишком разнервничался, так как никогда не колол себе руку и вогнал иглу слишком глубоко. Постаравшись вытащить иглу так, чтобы её кончик остановился в вене, я кое-как справился, сумев набрать пять миллилитров в шприц. Сделать укол в заднюю ногу собаки и вдавить шприц, получилось с первого раза. Проигнорировав скулёж собаки, я пошевелил пальцами, отмечая, как боль становится все меньше и меньше, пока совсем не пропала. Ком, вставший в горле, я игнорировал, достав вместо этого телефон и включив секундомер.

Ощущение комка в горле пропало спустя двадцать минут, к концу срока я уже думал, что ошибся. Однако, теория оказалась верной, с течением времени моя кровь растворялась в теле «донора» и связь sigma-мутации исчезала. После этого я провел ещё три эксперимента, с каждым разом вкалывая собаке на один миллилитр меньше своей крови, чем до этого и засекал время. Получалось, что в среднем один кубик дает мне пять минут времени. Первый раз, я решил не учитывать, там видимо вмешалась погрешность из-за процесса заживления сломанных пальцев.