– Мы уже спаринговались, на этот раз победа будет за мной!
– шутливо воздев руку вверх, я вызвал у девушки улыбку.

– Вообще-то я чемпион по кикбоксингу, - не поняв нашей веселости, насупился мордатый.

– Это было три года назад и только по нашему району!
– тут же сдала его сестра, видимо заметив, как начало вытягиваться у меня лицо.

– Ха!
– тоже заметив, как я «побледнел», развеселился её брат, видимо до этого пытаясь пошутить.

В октагоне мне еще бывать не доводилось, пройдя вдоль периметра, я вел кончиками пальцев по сетке, испытывая на подушечках странное чувство. Поддавшись моменту, подпрыгнул на высоту в три метра, оказавшись на какое-то мгновение выше ограждения и чуть-чуть не достав потолок.

– Мля!
– приземлившись на прямые ноги, я тут же завалился на бок.

– Ты как?
– склонившись надо-мной, поинтересовался Сёма.

– Жить буду, - медленно произнес я, испытывая острую боль в обеих ногах.

Характерный хруст срастающихся костей оказался замаскирован шуршанием одежды, с временно улучшившимся слухом, я отчетливо слышал все, даже самые слабые звуки. Скрип мата под ногами присевшего ко мне мордатого, гудение лампы дневного освещения на потолке, хмык какого-то парня, видимо видевшего мой прыжок и результат приземления. Валентина осталась стоять за пределами октагона, судя по её обычному внешнему виду, ничего активировать сегодня она не собиралась, а я только сейчас об этом догадался.

«-Да уж, мне видимо еще не одна eta-мутация для мозга будет нужна», - мелькнула краем сознания недовольная мысль.

– Ты вообще чем думал, когда прыгал?
– тем временем спросил меня Сёма: - неужели не видел, что никто из наших так не делает?

– Да видел я одного, - не став вдаваться в детали и рассказывать про ночное бдение в Облаве с Севой, я попытался оправдаться: - у меня же iota-мутация ног первого круга вкачана.

– Да хоть третьего, закалку внутренних органов ещё не проработали как делать, а без неё и скелет, и сердце, и почки, да и все остальное, остаются такими-же хрупкими, как и раньше, - усмехнулся парень, после чего добавил: - в армии целые батальоны новобранцев каждый день по всякому себя калечат, выискивая оптимальные методы развития, так что надо лишь подождать.

– И кто мне о них потом расскажет?
– усмехнулся я, слегка ошалев от новостей творящегося в рядах вооружённых сил беспредела.

– Так ты же в Дружине, - как если бы это все объясняло, проговорил мордатый и, перестав улыбаться, сказал: - извини, но так надо.

После этого его кулак ударил меня в лицо, дернувшись, я не сумел подставить верхнюю часть лба под удар. Рассеченная бровь тут же брызнула моей кровью в разные стороны, я с трудом удержал себя от ставшего уже рефлекторным Вдоха, позволяющего заживлять раны за чужой счет. Откинутый ударом на спину, я какое-то время смотрел в потолок, после чего сел, не торопясь вставать.

– Ну Семен!
– укоризненно произнесла Валентина, в голосе слышалось смирение к поступкам своего брата.

– Я же сказал, так надо, - полу обернувшись, ответил он ей.

– Кому надо?
– оставаясь на полу, поинтересовался я.

– Дружине, поступили данные, что у тебя всего один кровный родственник, и тот Чистый, - нехотя пояснил он и, словно желая оправдаться, торопливо добавил: - случай редкий, когда меня спросили, я подтвердил, что у тебя раны не заживают, но старшие потребовали проверить еще раз.

– Поможешь?
– протянув руку, я воспользовался помощью парня и встал на ноги, пошатнувшись.

– Ты как? Идти то можешь?
– глянув на мои ноги, которые по сути уже восстановились, но я не хотел этого показывать и чуть их подогнул, поинтересовался мордатый.

– До раздевалки проводи, - как если бы прислушался к себе, помедлив, попросил я.

Тот послушно подхватил меня под плечо, а его сестра, стоило нам выйти из октагона, протянула мне бумажную салфетку. Сообразив, что кровь все еще течет по лицу из разбитой брови, я не стал отказываться. Дойти до раздевалки, присесть у своего шкафчика, откинуть голову назад, остаться через пять минут одному, все это время я сдерживался, буквально ощущая стоящий в горле ком. Стоило Сёме выйти из помещения, как я с удовольствием втянул в себя воздух, и почувствовал, как отмеренная Природой продолжительность жизни мордатого стала хоть и ненамного, но короче.

Ударив вскользь, он рассадил руку об мой лоб, так что часть моей крови попала в его кровеносную систему. Если в начале стоявший в горле ком ощущался как нечто большое, то, с течением времени, он становился меньше. Требовалось провести несколько экспериментов, чтобы подтвердить мои догадки, но в главном я был уверен. Через какое-то время кровь, попавшая в другое живое существо, растворяется и лишает меня возможности использовать свою способность.

«-А засохшую кровь смывать до конца не будем, пусть думают, что рассечение оказалось не очень сильным», - встав на ноги и дойдя до туалета, я умылся и оставил прилипший к засохшей крови кусочек некогда белой бумажной салфетки на своем лице.

Как и ожидалось, мордатый со своей сестрой уже ушли, а несколько человек, что еще были в зале, не обратили на меня никакого внимания. Теперь, истратив «запас» второй тату на восстановление ног, я мог попытаться реализовать неудавшуюся ранее задумку. Подойдя к турникам, я примерился к тому, что мне подходил больше остальных и, запрыгнув на перекладину, начал интенсивно дергать себя вверх и вниз.

– Эй, парень, ты там как? Мы закрываемся, - обратился ко мне через три часа зашедший в зал толи охранник, толи администратор.