— Я так хотела, чтобы Вы на этом вечере говорили со мной, танцевали… А Вы несли какую-то околесицу про овраги, слушали пьяные разговоры. Почему?… Ну, почему Вы не остановили меня когда я забежала в этот последний автобус… Теперь до гостиницы два часа идти… Юрий, ну почему Вы такой дурак?

Успокоилась. Теперь главное её не злить.

— Лида, а хотите я Вам песни буду петь пока буду провожать Вас… — осторожно забрасываю я наживку.

— Ну… Пойте. Вы наверное и петь то не умеете… Можете только по мячу бить, да залезать девушкам… — она, осекшись, не договорила, когда я накинул китель ей на плечи.

Вспомнив свою бардовскую молодость, я настроился на нужную волну и затянул… https://youtu.be/0HPBjQiJr4A?t=26

— Про ласковые сети… На меня намекаешь? Мировая песня! — с жаром говорит оттаявшая девушка, и по-колобковски: — Давай ещё!

После десятка песен Лида элегантно сняла мой китель, и всучив его мне, решительно зашагала к ополовиненой копне прошлогоднего сена, на ходу расстегивая платье сзади.

Желание дамы — закон для кавалера!

Потом мы под ручку шли по ночному Киеву. Перед гостиницей «по заявкам трудящихся» я вновь спел понравившуюся Лиде песню. Она звонко подпевала. https://youtu.be/dCfWo-wISYA

На глазах у много повидавшего швейцара, артистка смачно поцеловала меня. Дядька с видом знатока, оценил тылы девушки, подмигнул мне и кивнул, типа «зачёт». Затем Лида, улыбаясь, сняла соломинку с моих волос. Хохотнула, видимо, вспомнив про стожок. И, позёвывая, как волк из мультика, выдала:

— Я тебя поняла, Жаров. Останемся друзьями. Ты мне звони… Если что…

Захожу в тёмный номер. Колобок, источая сивушные масла, сопит в две дырочки. Серёга… Хренасе! И Элиночка здесь. Киваю, высунувшей нос из под одеяла девушке. Серый, откинув общее одеяло встаёт, и тянется за графином. Девушка запоздало запахивает раскрытую бесстыдником не обременённую одеждой фигуру.

— А мы думали ты того, — допив воду говорит Казанова, — Не придёшь… Трэнэр вспоминал тебя. Так что будь готов…

Я отдав пионерский салют, подмигнул смущённой Элине, и спросил спортсмена не прикрытого фИговым листком:

— Вы уже всё. Я могу покурить минут десять-пятнадцать.

Амосов по-колобковки протупил:

— Ты же не куришь. (Элина хмыкнула над дружком)… А-а. Ты про это. Не… всё нормально. Да, Элин? Два раза. Я же не мальчик… Вот утром…

Он распахивает одеяло. Застывает на пару секунд. Поворачивается всем корпусом, кивает вниз и просит печально:

— Юрок, покури полчаса… Видишь, что она со мной творит.

Хмыкаю, застегнув рубашку, вспомнив свой второй заход на цель в стогу. Подхожу к испуганной дежурной. Подняв руку с раскрытой ладонью, говорю:

— Я не маньяк. Газетку можно… Очень хочется новости узнать. Не дотерплю до утра.

Девушка, не поняв сарказма, быстро двигает ко мне стопку прессы. Так, что тут у нас. Читаю заголовки: «В честь сессии Верховного Совета СССР», «Выполнили пятимесячный план», «Всесоюзное совещание по технике безопасности», «Лауреаты Сталинских премий». Все эти понятия исчезнут в новой России. (вздыхая, открываю разворот вчерашних «Известий»). «Двурушническая политика английского правительства», «Американская колонизация Японии», «Сводка о победах северокорейской армии». О, а вот это интересно…

Доблестные воины Северной Кореи за время двухнедельного наступления вышли на линию Кунсан-Тэджон-Андон. Большая часть Южной Кореи освобождена, и вскоре начнёт строить справедливое коммунистическое общество. У богачей отберут награбленное и вернут многострадальному народу. Пособники японских милитаристов и лизоблюды клики Ли Сын Мана прячутся в южных портах под защитой войск союзников. Мы верим, что уже скоро Красное Знамя победы будет реять над всем Корейским полуостровом.

А я вот думаю, что через недельку наступление Северных окончательно выдохнется… Сумеет ли Василий Иосифович убедить Генштаб в необходимости отхода? Куда попадёт Настя? Тыловой Сеул как мне помнится будет на острие американского удара.

Из комнаты выходят довольные Амосов и Быстрицкая. Элина кивает мне, а Серый бросает дежурной:

— Чайку сделайте. Через десять минут вернусь.

Дежурная привыкшая к ночным завихрениям гостей, включает электрочайник.

«Красный Выборжец» опознаю я, чуть не убивший меня в детстве током, электроприбор.

Пьём чай с Серёгой. Он рассказывает, как Гайоз Иванович танцевал лезгинку. Как матёрые киевляне увели у Колобка Веру и наш юный друг с горя нажрался. Как Амосов вместе с Верой Васильевой тащил этого дятла в номер. Потом рассказывал целый час о своих вчерашних и сегодняшних любовных приключениях из которых стало ясно, что Элина — просто огонь. А я вот в двух предложениях сказал, что Лида — типа тоже ничего… И, ставя точку в ночном бдении, зажмурившись, отчаянно зевнул… Время было позднее(точнее раннее). Я поправил напольный тазик у кровати Колобка и выключил свет…