За заставой мы пришпориваем коней и очень скоро достигаем постоялого двора «Мленский Тракт», откуда начинается наш путь. Наскоро пообедав, двигаемся дальше и останавливаемся только на вечерней заре в трактире «Три Медведя»

Утром мы продолжаем путь, достигнув к полудню постоялого двора «Черепаха». Но там я решаю не останавливаться, так как до «Жаворонка», где я должен встретиться с де Вордейлем, остается всего семь километров.

Но едва мы отъезжаем от села, на окраине которого стоит «Черепаха», как нагоняем необычную процессию. Пятнадцать всадников в красных с желтым камзолах сопровождают повозку, на которой стоит большая клетка. В клетке заперты двенадцать человек: мужчины и женщины, преимущественно молодые. Все они скованы по рукам и ногам.

При нашем появлении пленники оживляются, а всадники, наоборот, приходят в некоторое замешательство, но быстро оправляются и берут повозку в кольцо.

— Кто вы такие и куда везете этих людей? — спрашиваю я.

— А кто вы такие, чтобы мы вам отвечали? — слышится голос.

Де Сен-Реми выезжает вперед и властно приказывает:

— Именем императора! Не сметь пререкаться, когда с вами разговаривает лейтенант гвардии его величества! Кто здесь старший?

Один из всадников, ошарашенный неожиданным натиском, выезжает вперед.

— Я, Мишель Дерю, командир четвертого эскадрона Смертельного летучего отряда округа Биони. С кем имею честь?

Сержант церемонно кланяется:

— Шевалье де Сен-Реми, сержант Серебряного полка мушкетеров его величества. Так кто эти люди, и куда вы их везете?

— Это преступники перед богом и людьми! Мы везем их в Бионь для публичного исполнения приговора.

— В чем состоит их вина? — все таким же властным тоном продолжает допрашивать Сен-Реми.

— Они продали души свои князю тьмы! — напыщенно отвечает Дерю. — Они занимались колдовством, наводили порчу, насылали болезни, приносили жертвы кровью невинных младенцев…

— Кто производил следствие, кто установил их вину, кто вынес приговор?

— Я.

— У вас есть для этого особые полномочия?

— Разумеется!

— Разумеется! Вы и следователь, и прокурор, и адвокат, и судья, и все в одном лице! А может быть, вы еще и судебный исполнитель? — Сен-Реми указывает на вторую повозку, загруженную наиболее ценным имуществом, конфискованным у несчастных.

— Полномочия… — начинает было Дерю.

— Своими полномочиями, грабитель, ты можешь трясти в других местах, а не перед лейтенантом гвардейских мушкетеров! Господин лейтенант! Какие будут распоряжения?

— Пленников освободить! Этих — арестовать!

— Барон де Ривак, командир сводного отряда… — начинает опять Дерю.

— Довольно болтать! — останавливаю его я. — Барон де Ривак — государственный преступник и скоро получит своё. Что касается вас, то лучшее, что вы можете сделать, — это отдать нам свое оружие и ключи от клетки и цепей.

Мишель Дерю обнажает саблю и достает связку ключей.

— Вот ключи, а вот оружие! Попробуйте взять их сами!

— Возьмем! — успокаиваю я его и командую: — За дело, мушкетеры!

Такую команду моим гвардейцам не надо повторять. Мгновенно начинают сверкать сабли и греметь выстрелы. Сам я в схватку не вступаю, всем своим видом показывая, что слишком много чести для таких разбойников скрестить оружие с лейтенантом мушкетеров. Я только достаю пистолет и взвожу курок. Сразу же приходится пристрелить одного из «летучих», неосмотрительно бросившегося на меня. Снова взвожу курок и поворачиваю барабан.

Но стрелять мне больше не приходится. «Летучие» явно никогда не имели дела с мушкетерами, и все их надежды на численное превосходство быстро рассеялись, как дым от моего выстрела.

Гвардейцы недаром считаются лучшими бойцами империи. Они быстро, без суеты делают привычное дело. Мишель Дерю пал одним из первых. На беду свою, он сошелся с моим сержантом и сумел только один раз замахнуться на него саблей. Второго случая шевалье ему ее не предоставил. Сен-Реми был едва ли не лучшим рубакой полка и еще раз подтвердил свою репутацию.

Все было кончено за какую-то пару минут. Восемь разбойников были убиты или ранены, трое обезоружены, четверо бросились бежать. Мушкетеры не стали их преследовать. Они дали вдогонку им залп, который положил конец деятельности этой кучки «летучих смертников».