— Нет, не знаю. Я ни черта не знаю. Что в том всем остальном, Кам?

— Ты сейчас серьезно?

— Серьезно, как сердечный приступ.

— О, Боже. Иисус. Ты не знал… о Джиджи?

— Нет. Но Марсель знал, верно?

Я киваю головой, наблюдая за тем, как его лицо темнеет, словно грозовая туча.

— Он перезвонил мне. Сказал, побеседовал с тобой. Говорил, что ему очень жаль, но ты передал, будто не хочешь иметь ничего общего с ребенком — нашим ребенком. Что будешь поддерживать его финансово, но на этом все.

Его глаза закрыты, словно ему чересчур больно контролировать свои чувства.

— Марсель никогда не говорил тебе об этом, не так ли? — произношу я тихо.

— Нет.

— Иисус. Все это время… ты не знал. Я… — не в состоянии подобрать нужных слов.

Все это время считала, будто отказался от Джиджи, а он-то и понятия не имел о ее существовании.

Зевс отступает и садится на ступеньки, словно стоять ему сейчас слишком тяжело. Он закрывает лицо руками, пока глубоко вдыхает и выдыхает.

— Не могу поверить, что Марсель сделал это. Я, блять, убью его. Голыми руками. Иисус! Блять!

Я молчу. И сама пытаюсь осмыслить все это.

Я ненавидела его за то, что он оставил Джиджи, а он даже не знал о ней.

Мои собственные глаза закрываются от реальности всей ситуации. Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь уравновесить себя.

Когда открываю глаза, Зевс смотрит на меня. Эмоции переливаются в его взгляде.

— Она действительно моя, — говорит он больше себе, чем мне. — Иисус, Кам, у меня есть дочь.

— Да.

— Блять. — Он снова руками закрывает лицо, и очень тяжелое дыхание покидает его тело.

— Могу я тебе предложить что-то? Кофе? Бренди? Слышала, это помогает в таком состоянии шока.

Убирает ладони от лица.

— Кофе будет замечательно.

У меня трясутся руки. Говорю Зевсу пройти в гостиную, пока я приготовлю нам кофе.

В заварнике еще есть остатки от ранее приготовленной порции. Достаю две чашки и наполняю их, оставляя его кофе чисто черным, как он любит. В свою же добавляю немного сливок, а затем аккуратно отношу напитки.

Когда я вхожу в гостиную с нашим кофе, вижу Зевса, стоящего у камина. Рамка с фотографией Джиджи у него в руках.

— Эй, вот, держи кофе, — произношу, размещая чашки на кофейном столике между нами.

Он поворачивается ко мне. Фоторамка по-прежнему в его руке.

— Не могу поверить, что она моя.

Мой позвоночник напрягается.

— Твоя. Мы можем сделать тест на отцовство, если тебе нужны доказательства.

Он фиксирует свой взгляд на мне.

— Я не это имел в виду, Кам.

Выдыхаю.

— Прости.

Сажусь на диван. Зевс подходит и размещается рядом со мной, все еще держа фотографию.

— Она красавица, — говорит он. — Она похожа на тебя.

Это тяжело — находиться здесь, настолько близко, слышать, как он говорит подобное после всех этих лет. Особенно с той болью и обидой, которая жила во мне долгие годы и которую отчасти все также чувствую.

Он не знал о Джиджи. Теперь я в курсе.

Но переспал с другой, пока еще был моим.

— Не знаю. Мне кажется, она похожа на тетю Элли.

— Ты похожа на Элли, — отвечает, высказывая свою точку зрения.

— Да, ну, зато у нее твои глаза, — говорю ему. — И твой умный рот.

Это заставляет его улыбаться.

— Она знает… обо мне? Что у нее есть папа? В смысле, все в курсе, что у них есть папа, но знает ли она, кто ее отец?

Качаю головой.

— Могу ли я… Я хочу узнать ее. Проводить с ней время. Познакомится со своей дочерью, Кам.

Мое сердце перестает биться. Представляла, что этого следовало ожидать. Но я не была готова к такому.