— Конечно, детка. — Я расчесываю ее длинные волосы и фиксирую повязку на голове. Наклоняюсь и оставляю поцелуй на кончике ее носа. — Красавица, — говорю я ей.

Она прижимает ладошки к моим щекам.

— Не такая класавица, как ты.

— Ни в коем случае! — восклицаю я. — Ты намного красивее мамочки.

Она улыбается мне.

Господи, я так ее люблю, что порой бывает больно.

Я не перестаю молить Бога, чтобы Зевс не причинил ей боли.

Я смотрю на часы на стене. Без пяти минут одиннадцать. Я сказала ему быть здесь в одиннадцать. И лучше бы ему не опаздывать. Зевс всегда был не очень дружен с пунктуальностью.

Через минуту звонит дверной звонок.

И мое сердце сорвалось с цепи.

Я открываю дверь.

Зевс стоит за ней, как всегда красив, в голубых джинсах и черном свитере.

— Привет, — говорю я.

— Привет, Кам. — Его взгляд удерживает мой, прежде чем спуститься к Джиджи. — Привет, Джиджи. — Он одаривает ее широкой улыбкой. — Ты сегодня очень красиво выглядишь. Это пачка?

— Джиджи сегодня сама одевалась, — говорю я ему.

— Ну, я думаю, ты отлично справилась. Это для тебя. — Он вытягивает руку из-за спины. В руке он держит большой подарочный пакет и букет маргариток, которые, по-видимому, искусно были завернуты флористом.

— Ты купил мне подалок? И цветы? Но сегодня не мой день лождения.

Я вижу боль, которая отражается на его лице, и я просто знаю, что в этот момент он думает о четырех пропущенных днях рождения.

— Знаю, но я просто хотел подарить тебе подарок. Это же нормально, я надеюсь? — его вопрос скорее был адресован мне, нежели Джиджи.

Я слегка киваю ему, говоря, что все в порядке, и черты его нахмуренного лица разглаживаются.

— Скажи спасибо, Джиджи.

— Спасибо.

— И это я купил для тебя. — Он вытягивает вторую руку из-за спины. Целая охапка восточных лилий – мои любимые цветы – и вручает их мне.

Я уставившись смотрю на них, мое сердце готово вырваться из груди.

— Они больше не твои любимые? — расстроено спрашивает Зевс.

— Нет. То есть, да. Просто… — Я смотрю на Джиджи, а затем на Зевса. — Ты не обязан приносить мне цветы.

— Знаю. Но я хотел.

— Я просто не думаю, что это уместно. — Последнее слово я произношу шепотом.

Его брови нахмурились над глазами, в которых всполохнул гнев. Если бы я не так хорошо его знала, то не заметила бы, но я знала.

— Это просто подарок, Голубка.

— Голубка? — в непонимании спрашивает Джиджи.

— Это прозвище, которое я дал твоей маме, — объясняет ей Зевс.

— Ты знал мою маму еще до того, как стал нашим новым почтальоном?

— Джиджи, это Зевс. Друг, о котором я тебе говорила.

Она озадачено смотрит на меня.

— Твой длуг – наш новый почтальон?

Я и мой большой глупый рот.

— О. Ну, эм, я… я… — заикаюсь я.

— Я был вашим новым почтальоном. — Приходит мне на помощь Зевс, приседая перед Джиджи, чтобы быть с ней на одном уровне. — Но я оказался не очень хорош в этой работе, так что ваш старый почтальон возвращается.

— О, я оголчена за тебя. Но я лада, что Белт велнулся, он сможет лассказать мне еще много новых шуток.

Уголки губ Зевса приподнимаются.

— Знаю, что я больше не ваш почтальон, но я хотел бы быть твоим другом, если ты не против?

Большие голубые глаза Джиджи перемещаются ко мне в поиске подтверждения, что все в порядке.

— Все хорошо, Джиджи.

— Холошо, мы можем быть длузьями. — Она подходит к нему чуть ближе и шепчет: — Плосто, чтобы ты знал, я отличный длуг.

Зевс усмехается.

— Не сомневаюсь.

— Как тебя зовут? — спросила она, словно я совершенно ничего не говорила еще минуту назад. — Потому что, если мы будем длузьями, я должна знать твое имя.