И вот именно тогда все становится горячим и диким.

Мы начинаем двигаться так, словно изголодались друг по другу.

Так и есть.

Пять лет подавленных эмоций вылились в этот единственный поцелуй.

Он отчаянный и нуждающийся.

И я не могу насытиться…я хочу быть ближе.

Я извиваюсь на нем. Сжимаю пальцами его волосы. Тяну их.

Он стонет мне в рот, заставляя меня улыбнуться от той власти, которую я имею над ним.

Я зажимаю его нижнюю губу зубами, и впиваюсь ними в нее.

Он шипит – звук, звук, который я так давно не слышала.

Я встречаюсь с его глазами. Дикое пламя секса горит в них. Я утихомириваю жжение своим языком, слизывая боль.

Его пальцы впиваются в мою задницу, он спускается поцелуями по моей шее, к груди.

Нас окутывает густой туман похоти и чистого секса, и я ничего не вижу за его пределами.

Все, что я вижу – это он.

Все, чего я хочу – это он.

Его бедра врезаются в мои. Я чувствую его, горячего и твердого, сквозь материал моих трусиков, и я громко стону.

— Шшш, Голубка. Мы должны вести себя тихо.

Джиджи.

Это тот толчок, который возвращает меня с небес на землю, тот толчок, в котором я нуждалась. Ее имя – словно ушат холодной воды на мою горячую голову.

Я не могу этого сделать. Я не могу рисковать тем, что это может плохо закончится.

Я не хочу, чтобы Джиджи пострадала.

Или я.

Я не могу поставить свое сердце на карту ради Зевса Кинкейда.

— Остановись. — Я отталкиваю его руками в грудь.

Он отступает, выглядя растерянным. Я спускаю ноги на пол.

— Голубка?

— Я не могу сделать это с тобой.

Его замешательство трансформируется в боль. Я вижу, как это отражается в его глазах.

Он отступает назад. Запускает пальцы в волосы, переплетая их на затылке.

— Кам…

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

Он долго смотрит на меня, пока я больше не могу этого стерпеть. Я отворачиваюсь и смотрю в коридор.

Следующее, что я слышу – это звук открываемой двери. Я чувствую прохладу ночного воздуха на своей коже. Дверь плотно закрывается.

Я прислоняюсь спиной к стене.

Он ушел.

Это ведь то, чего я хотела, верно? Это то, что я велела ему сделать.

Но слезы все равно словно предатели наполняют мои глаза.

И когда я слышу, как оживает двигатель его машины, внутри меня что-то загорается. Я не хочу называть это чувство, но оно хорошо знакомо мне.

Тогда я двигаюсь. Я открываю переднюю дверь, не имея ни малейшего представления, что собираюсь сказать ему, зная только, что не хочу, чтобы он уезжал вот так.

Но я опоздала.

Он уехал.

Глава 20

Работать сверхурочно, при этом поспать лишь пару часов – плохая идея. Я чувствую себя настоящим зомби.

Я и забыла, как это тяжело – работать целый день не выспавшись. Мне уже давно не приходилось этого делать, потому что Джиджи абсолютно потрясающий ребенок, и она начала крепко спать по ночам, как только ей исполнился год.

Ничто не может помешать моей девочке и ее сну.

К несчастью для меня, многое мешало моему сну.

Ну, точнее только одна вещь.

Зевс.

Каждый раз, стоило мне только закрыть глаза, как я чувствовала призрак его поцелуя на своих губах, тепло его тела, прижатого ко мне… и боль в его глазах, когда я отвергла его.

Я по полной облажалась прошлой ночью.

Я сразу же должна была отшить его. Но я была слабой и позволила ему поцеловать себя.

Черт, я набросилась на его рот, стоило ему только поцеловать меня.

Я не разговаривала с ним с прошлой ночи. Ранее я получила от него пустяковое сообщение, в котором он сообщил, что забрал Джиджи из сада, и что они у него дома.

Я чувствовала холод, исходящий из моего телефона.

Мне стало плохо, когда я прочла его сообщение.

Мне до сих пор плохо, страшно и грустно.

Поцелуй с Зевсом прошлой ночью только напомнил мне о том, как хорошо нам было когда-то. Как горячо мы любили друг друга. Как потрясающе он всегда заставлял меня чувствовать себя. Как все легко было между нами, когда мы были молоды и влюблены.