Его.

Всегда его.

Он прижимает меня к стене дома. Моя обнаженная спина прижимается к деревянным панелям дома. Моя кожа мокрая от дождя.

Я дрожу. Не потому, что мне холодно. Но из-за мужчины, прижавшегося ко мне. Мужчины, которого я всегда любила. Человека, которого я не могу перестать любить.

Рука Зевса скользит по моему влажному бедру, приподнимая его, открывая меня для него. Он опускается вниз, пока не оказывается на одном уровне со мной, и прижимается своими бедрами к моим. Я чувствую, как головка его члена упирается в мой вход. Мои бедра беспокойно двигаются, нуждаясь в нем внутри меня больше, чем в воздухе прямо сейчас.

— Я люблю тебя, — шепчет он.

Его губы касаются моих. Один раз. Дважды. Он слизывает дождь с моей нижней губы, а затем его зубы погружаются в нежную плоть, кусая меня, в тот же момент он проталкивается внутрь меня, дюйм за дюймом, пока не оказывается полностью внутри.

Мои глаза закрываются от наслаждения. Я стону. Мне нравится это эйфорическое чувство, когда он внутри меня.

— Скажи мне, что ты любишь меня, — грубо говорит он. — Я хочу услышать, как ты это произносишь, пока я глубоко внутри тебя.

И он глубоко. Очень глубоко. Под кожей. Он всегда был там.

Я открываю глаза и смотрю в его тяжелые, полные похоти глаза.

— Я люблю тебя, — говорю ему, задыхаясь от потребности в нем.

Он стонет, его глаза закрываются. Он снова целует меня и начинает двигаться внутри меня. Его мокрое от дождя тело прижимается к моему.

И Зевс занимается со мной любовью, здесь, на балконе дома, который он купил для нас, в то время как дождь продолжает лить.

Глава 29

— Что это с нами и дождем? — я тихонько смеюсь.

Мы в гостиной, лежим вместе на диване, который оставили здесь предыдущие хозяева, накрывшись одеялом, которое Зевс прихватил из багажника своей машины. И да, он выбежал за ним голым. Будем надеяться, что соседи через дорогу ничего не видели. Наша мокрая одежда сушится перед огнем в камине, который развел Зевс, щеголяя передо мной в чем мать родила. Ни у кого из нас не хватило ума забросить одежду внутрь, чтобы она не промокла, пока мы занимались сексом на балконе под дождем. Наверное, мы были слишком захвачены моментом. Слишком увлеклись друг другом.

— Ну, я люблю, когда ты мокрая. — Он поворачивает свое лицо к моему, ухмыляясь в своей сексуальной манере.

— Извращенец.

— Честный, - парирует он.

Я закатываю глаза и качаю головой, стараясь сдержать улыбку.

Я чувствую себя счастливой. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала такое счастье. Счастье, которое я могла испытывать только с ним.

— Все наши важные моменты в жизни, кажется, происходят под дождем, — размышляю я больше для себя, чем для него.

Он начинает напевать слова песни Рианны "Umbrella".

Наша песня.

— Придурок. — Я пихаю его локтем, но втайне мне нравится, что он помнит о важности этой песни.

Он переворачивается на бок, лицом ко мне, подперев голову рукой. На его лице мерцают отблески пламени.

— Я скучал по этому звуку.

— Какому звуку?

— Твой смех. Сделай это еще раз.

— Я не могу смеяться по команде.

— Я могу заставить тебя.

— Так сделай это, — бросаю я вызов, приподнимая бровь. — Только не начинай петь снова.

— Смешно.

Наступает короткая пауза.

Затем он нападает, и он точно знает, куда - на мой живот. Я до смешного боюсь щекотки.

— Ах! Прекрати! — я смеюсь, пытаясь отбиться от его руки, но безуспешно.

— Нет, я еще недостаточно наслушался.

— Зевс! — кричу от смеха, моя грудь болит самым лучшим образом. — Ну же! Прекрати!

— Ладно, — ворчит он, прекращая щекотать меня. Он ложится на спину. — Я действительно чертовски скучал по тебе, — тихо говорит он, обращая свои неожиданно серьезные глаза к моим.

Я прижимаю руку к его груди, над сердцем, касаясь татуировки.

— Я тоже скучала по тебе, — говорю ему. Я наклоняю голову и целую его.

Когда я отстраняюсь, его рука проникает в мои волосы, удерживая меня на месте.

— Я знаю, что облажался с нами. Я больше не повторю эту ошибку.