Затишье уже длилось несколько секунд, но для имперских сил жалкое мгновение было сродни часу. Старейший, величественно взиравший на атакующих, не спеша поднял правую руку и из его рта начали звучать слова, которые не произносились в этом мире никогда.

Тайный язык, который не смог бы повторить ни один лингвист этого мира, нёс в себе суть заклинания. Два предложения, чуждые всему живому, воплотили волю своего создателя. В мгновение несколько сотен квадратных километров земли пошли ходуном. А по сотням образовавшихся трещин начало растекаться черное озеро. Затем земля, пропитанная водой, забурлила, образовывая вместо травяной степи громадное болото, на котором словно ранее на черном озере, гуляли многометровые волны.

Болото, достигнув части имперских войск, начало вносить хаос в образовавшиеся фаланги. Какой бы сноровки не были воины, всё же они были облачены в тяжёлую броню. А когда у тебя на десятки метров вокруг одна только булькающая земля и такие же обескураженные, растерявшиеся товарищи, спасения, нет. Ни о каких стройных рядах, не было уже и речи. Утопая в земле, всё искали своего спасения, кто старался оттолкнуться от земли, кто жертвуя товарищем, вскарабкивался на его спину, выигрывая те жалкие секунды, чтобы спустя следом за «товарищем» сгинуть, захлебываясь болотом.

Ведомая темной волей, магическая трясина не щадила никого. Все что попало в поле её действия, за жалкие секунды скрывалось в земных недрах. За несколько десятков секунд всё величие легиона испарилось, сотни тысяч человек сейчас желали лишь одного — спасения. Всё шло к тому, что величественный легион, который еще десяток минут назад сотрясал лозунгами воздух, будет уничтожен.

Всё так бы и произошло, если бы не одно.

Главнокомандующий, подняв свой меч, зачитал горланящие речи. Стоящий рядом Кустодий подумал, что если бы собака научилась говорить, говор у неё был бы таков, как у Марка Тиберия в этот час.

Легат двух легионов и главнокомандующий имперских войск, а точнее уже то, что осталось от Марка Тиберия, горлопанило древнее заклинание. «Меч Лонгина», поднятый над головой загорелся, и как только фиолетовое пламя развеяло образовавшийся мрак, Марк со всей силы направил меч остриём вниз. Клинок, войдя до гарды в земную твердь, стал наполнять её силой вложенного заклинания.

Разнёсшиеся волны магического заклинания мгновенно прервали действие трясины. Ходившая волнами земля застыла и стала на глазах засыхать. Но в её недрах уже скрылось две сотни тысяч легионеров и до двух сотен магов, которые, сгинув в земной пучине, своими же силами её и подпитывали.

Кустодий Агриппа, повернув голову, не увидел своего легиона. Верные сыны империи, стоявшие в авангарде, первыми встретили напасть и первыми же сгинули. Горечь об утрате отозвалась болью в сердце великого воина. Но взамен в глубинах души стало разрастаться неистовое пламя, воплощая гнев в реальность.

От Кустодия Агриппы на километры вокруг стала расходиться аура жажды убийства. Многие из защитников домена Гросвенор не смогли выдержать столь враждебную силу и потеряли сознание, а два юных мага, бывшие в рядах защитников, и вовсе испустили дух.

Архивраг, стоящий перед Кустодием, стал теперь первостепенным. Легата девятого легиона перестала интересовать та тварь, что засела в Марке, убийство стоящего перед ним существа стало важнее всего.

В своих мыслях он был не един. Множество легатов, потеряв своих солдат, испытывали нечто подобное. Единственным, кому было всё равно, был Марк Тиберий Фениксийский, приставку Третий уже можно не вносить, ибо он был последним живым из рода Феникса.

Осколок древнего бога, питаясь гневом и жаждой Марка отомстить убийцам отца, постепенно вытеснял мысли и сознание воина, шаг за шагом заменяя его собой. Половину пути уже было пройдено, и темному богу удалось взять частичный контроль над телом легата. Заклинание, произнесенное им, забрало часть сил, но оно того стоило — потеря всех легионов не вписывались в планы засевшего существа. Ибо ему еще нужно будет захватить домен Гросвенор, сделав его своими жертвенным алтарем.

Стоящий перед ним вонючий кальмар был силен, но увиденные взором темного божества силы этого существа, как оказалось, не открыли полной картины. Грутус предупредить предупредил, но не рассказал всего о силах этого существа, так как не имел полного понимания, того что смог увидеть.

Темный бог, а точнее часть былого божества, не утратившая сознания со времён «Этапа Древних», сейчас смотрела на восьмиметровую тварь. Страха не было, Грутус еще в бытие условно живым, забыл, что такое страх, а сейчас его и подавно не было.

В следующую секунду легат оказался возле магистров. Его горящие глаза высмотрели Весы Ванхара, и он вырывает их из рук древнего магистра. Но у Грутуса нет времени для пояснения своих действий.

Взгляд бога устремился в древнюю реликвию, которую ошибочно считали творением почившего древнего мага. Ибо не многие из ныне живущих существ еще помнили, что не Ванхар создатель этих весов. Этот артефакт существовал со времен «Этапа Древних», и уже тогда мало кто понимал, кто был его создателем. Как и то, что это были далеко не просто весы.