— Ваша светлость, есть еще один момент, нужно что-то делать с химерами. В скором времени они проголодаются. А когда они хотят жрать, мой контроль над ними пропадает.

Хъю и Вольф, услышав новость, нахмурились.

— И сколько у нас есть времени? — спросил Вольф.

— Если учитывать тот момент что они заметно отожрались на легионах, не больше месяца.

— А направить их на пожирание друг друга можно? — вновь спросил наследник.

— Вполне, вот только результат прогнозировать я не могу.

— Не стоит, — сказал Хъю Гросвенор, и, уловив наши взгляды, продолжил: — Пускай две недели еще побудут на страже границ, посмотрим, как пройдет визит короля, а там решим.

— Как скажете, Ваша Светлость.

— Тогда на сегодня всё. Ступай, Джо, и будь готов.

Я встал и немного склонил голову, отдавая дань уважения как герцогу, так и его сыну. А затем, развернувшись, отравился на выход.

Добрался к своей палатке быстро, так как всю дорогу думал. И мысли мои были двоякие. Лишь увидев свои пенаты, я посмотрел по сторонам и заметил свою дружную компанию.

— Как всё прошло? — спросил меня Зигфрид.

Капитан был хмур и задумчив. Увидев меня, он первый подошел и проявил интерес.

— Двояко, Зиг. Узнал, что в скором времени нас ждёт переезд.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил капитан.

— Да вот узнал, что эти земли будут отданы под военные нужды, а мне в награду дадут объединенные земли трёх баронств.

— Какие именно? — спросила Марфа.

— Герцог не уточнил, но сказал, что они рядом с его владениями, и что те три барона посматривали в сторону Санза.

Мои соратники уже подошли и, услышав новость, задумались, так как тех, кто посматривал в сторону Санза, как я думаю, было немало.

— Ладно, это уже прошлое. Я так понимаю, и нам пора собираться? — спросила Марфа.

На что я сильно удивился. И как оказалось, не я один.

— Нам? — переспросил Зигфрид. — Переезд, как я понимаю, касается лишь близкого круга Джо Логрока. Ты-то каким боком?

Воительница скептически посмотрела на капитана и с интонацией, более подходящей для общения с умалишёнными, заговорила:

— Я, кажется, говорила, что мне нравится с вами находиться. И почему это ты меня вычеркнул из близкого круга?

— С того момента, когда твои мотивы нахождения рядом стали полностью ясны. Трёшься рядом, непонятно почему и зачем, выполняешь непонятно чьи просьбы, может у тебя еще кто чего-то попросит, а ты и будешь рада, — с кривой ухмылкой, но с ледяными глазами сказал Зигфрид.

—Давай-ка не наглей, трухлявый лысый пень! Ибо за слова могу и вломить! — сказала немного покрасневшая от услышанного Марфа. — Думаешь, разок победил, так можешь себе такое позволять говорить?

— Ну, пойдём, отойдем. И вломишь, — кивнул в сторону капитан. — Нужно бы тебе уже давно язык укоротить, так не хотел, ибо баба, — уже полностью серьёзно сказал Зигфрид.

От услышанного Марфа так покраснела, я даже подумал, что она сейчас загорится от той ярости, которая накрыла воительницу.

Но прекратил это непотребство не я, а стоящий рядом Вурдор. Громадный воин хоть не восстановил свои былые силы, но был на пути к этому. И оказавшись возле обоих, положил Марфе и Зигфриду на плечи руки. И медленно произнес с интонацией, которая была настолько холодна, что понизила вокруг нас на несколько градусов температуру.

— Прекратить непотребство! — сказал Вурдор, поочередно посмотрев в глаза сначала Марфе, а потом Зигфриду. — Как Джо решит, — Вурдор сделал небольшую паузу, делая акцент на каждом слове, — так и будет!

В этот момент Зигфрид, нахмурившись смотрел на Вурдора, но осознав, что действительно погорячился и позволил себе лишнего, согласно кивнул. На что получил довольную улыбку Вурдора и недовольный хмык Марфы.

Капитан посмотрел на воительницу и как-то смущенно выдал:

— Прости, возможно, был не прав.

Такое своеобразное извинение было не тем, что ожидала услышать воительница, но в тоже время она понимала пользу своевременной подозрительности капитана. Тот всё-таки больше всех находился на службе у Джо, привык к юнцу и в некотором роде даже привязался к парню. А если учесть недавние события, и то, что врагов стало ненамного меньше, Зигфрид имел полное право подозревать всех и вся. Хоть Марфа бы в жизни не призналась, но её несколько обижала реакция капитана, ибо она надеялась, что она уже стала “своей” для людей, находящихся рядом. Женщина много где побывала, многое повидала на своём веку. Жизненный путь проходил у воительницы в основном в одиночестве. Впервые она нашла группу людей, с которыми ей было очень комфортно и даже как-то тепло. "Видимо вновь придётся быть одной, ну не в первый раз", — подумала Марфа.