“В натуре, размотали нас не по-детски, мы из последних сил всю кодлу зараженных зажмурили.”

“Если бы не пахан, то все, сейчас бы удобрением по кустам валялись.”

“Повязали нас из-за моего конкретного косяка.”

“Зуб даю, пахан не при делах она кусача зажмурила и в отрубе все время была.”

В конце объяснительной, вместо подписи, красовалось.

“За базар отвечаю, Седой.”

Настя, вернув назад исписанный лист бумаги Комиссару с теплотой улыбнулась, вспоминая сипящий голос Седого. Мужчина, аккуратно убрав листок в папку, потянул ей другую объяснительную с улыбкой смотря на нее.

“Там короче тварей набежала толпа, это походу они совсем голодные были, совсем звери какие-то.”

“Мы немного с ними воевали короче, ну типа пусть мимо идут по своим делам. Эта, только мне не повезло меня одна зверюга случайно покусала сильно.”

“Муры Настю не тронули потому что знают, что потом мы с Седым их дом труба ушатаем.”

Вернув и эту объяснительную Комиссару, женщина уже довольно улыбаясь и немного ехидничая, спросила у визитера.

— Насколько я понимаю суть ваших вопросов, вам нужен тот, кто сможет нанести ответный визит?

Комиссар, встав с кресла, буквально подкрался к входной двери в комнату, внезапно приоткрыв ту и только после того как он убедился в отсутствии подслушивания со стороны Татьяны, мужчина ответил.

— Да, именно так. И думаю что ходить в гости придется не один раз.

Затем, немного помедлив и наконец решившись, расхаживая по залу, заложив руки за спину, Комиссар заговорил.

— Буду с вами откровенен, поскольку твердо знаю, что на вас Настенька можно положиться. Сейчас у руководства Мирного, против объединения некоторых стабов региона, включая ближний к нам Рассвет в руках остался только пряник. Сами должны понимать, что этого мало. Без второго компонента никакое сотрудничество не работает. Нам как воздух нужен кнут, третья сила, способная указать на наличие в руках у Мирного пряника. Иначе возможна кровопролитная война стабов за главенство в регионе.

Настя, внимательно слушая расхаживающего по комнате мужчину, сейчас вовсе не напоминала вредничающую женщину. Она, сморщив носик, буквально впитывала в себя каждое произнесенное слово безопасником стаба.

— Ну да, вам кнут, а меня с бойцами если кто прознает про эти гостевые посиделки там, просто разорвут на куски в лучшем случае, весело улюлюкая и смачно плюя на наши тела. Или ваш главный отмажет?

После этого вопроса, Комиссар, резко остановившись посередине комнаты, прожигающим взглядом уставился на Настю так что ей чуть не поплохело. Сейчас, после озвучивания своего знания кто стоит у руля в регионе, решается будет ли она вообще жить и не только она.

Вот ведь дура, идиотка тупоголовая куда меня вечно тянет с языком помелом, не даром говорят молчание золото. Точно Танька вопит частенько, заткнуть рот одним местом поглубже до самого горла да причмокивать.

С ужасом, метались мысли в голове у женщины, а не забинтованная рука, машинально прихватила кофейное блюдце, упирая его в край столика и разламывая на двое, оставляя в сжатой кисти половинку с неровным, острым краем. Непостижимым образом, возникший вплотную к ней Комиссар, железной хваткой перехватил её кисть сдавив так, что от пронзившей тело боли из глаз выступили слезы, а осколок, звонко брякнулся на пол, зацепив в полёте край стола. Продолжая держать Настю в захвате, безопасник произнес.

— Поясните?

Женщина, смотря ему в глаза и не отводя своего взгляда, заговорила.

— Жить, любить, соединять воедино свою душу с человеком и не понимать его. Это вон, Таня с Викторией могут устраивать конкуренцию, выставляя свои достоинства на показ. Мне же, кроме души и собачьей преданности с самым дорогим человеком поделиться нечем.

Внезапно, Комиссар разжал свой захват и отойдя на несколько шагов заговорил.

— Когда ваш муж уходил на схватку с Квантом, он попросил меня в случае своего не возвращения, отвести вас к главному, как вы выразились. Значит по гостям договорились. Про остальное, поговорим при вашем выходе из стаба на кластеры. У вас два месяца на восстановление.

Едва за Комиссаром закрылась входная дверь и прозвучал рев отъезжающего от дома автомобиля как в комнату вбежала Татьяна, сейчас не скрывавшая своего волнения и любопытства.

— Настя, зачем он приходил?

Последовал закономерный вопрос от нервничающей женщины. Недовольно глядя на старшую жену, Настя, изображая крайнюю степень раздражения, выпалила.

— Зачем, зачем, за Викторию разбираться. Ты не смогла ей космы по бабьи выдрать, теперь мне предъявляет. Видать сильно ей табуреткой по голове, мандавошке прилетело.

И вспомнив как правило подводящего под всем итог Седого, добавила.

— Дело шьет, паскуда.

Растерянная Татьяна, чувствуя себя неловко, оправдываясь, проговорила полушепотом.

— Выдерешь ей, как же, эта тварь вертлявая меня чуть не прибила. Еще и рожу довольную кривила. Вот сука, нажаловалась манда кривая. Ты вообще слышала, что эта паскуда тогда говорила?

Сеанс терапии по наращиванию и восстановлению мышечной ткани у Насти, проводила сама Яга. Она уступила настойчивой просьбе Академика, приправленной двумя малыми черными жемчужинами, помимо общей оплаты горохом и теперь, несмотря на своё мягко выражаясь негативное отношение к пациентке, она усиленно работала с ней своим вторым даром лекаря.