Молодой человек, наконец, сумел выйти в коридор. Не включая свет, он начал ощупывать куртку, пытаясь найти карман. Обнаружив телефон, Станислас раскрыл его и, нажав на пару кнопок, набрал номер Бориса, занесенный в память. Несмотря на раннее утро, тот уже должен быть на работе или по пути на нее.

Борис ответил почти сразу.

– Привет!
– сказал он, - Ты рано сегодня. Почувствовал себя лучше и решил поработать?

– Привет, - ответил Станислас, - Еще вчера вечером думал об этом. Слабость ведь прошла. Но вчера кое-что случилось. Так что, я в плохой форме.

– А что такое?

– На меня напали вчера. Я сильно избит. Не могу ходить.

– По голове били?
– деловито спросил Борис.

– Нет. Но болит спина, в боках, а ходить вообще не могу. Нога болит. В районе бедра.

– Не можешь ходить? Как же ты домой добрался?

– Вчера мог, а сегодня - нет.

– Понятно, - в голосе приятеля не было слышно ни малейшего сочувствия. У Станисласа создалось впечатление, что тот выполняет формальную и привычную процедуру, расспрашивая его, - Тогда с ногой, скорее всего, ничего страшного. Сомнительно, что перелом. Хотя рентген нужно сделать.

– А что с ногой?

– В суставе болит?

– Да.

– Скорее, кровоизлияние в сустав. Отек тканей. Но бывает и так, что при трещинах кости боль не сразу приходит. Поэтому я за тобой заеду вскоре и отвезу на рентген. Кто избил-то?

– Какой-то мужик. Форменный псих. Спасибо, Борис, за заботу, но я еще хочу тебе сказать, что стало хуже.

– Хуже себя чувствуешь? Боль в животе усиливается? Рвоты нет?

– Да нет, с животом нормально. Терпимо. Другое имею в виду. С галлюцинациями хуже. Если, конечно, это галлюцинации.

– Что, опять актер появлялся?
– с легкой иронией спросил Борис.

– Нет. То есть да. Не только он. Есть еще другое. Да и с головой что-то не то. Какая-то ясность... Кажется, что я все знаю или могу узнать. Понимаешь?

– Нет, - скептицизм в ответе был очевиден, - С головой потом разберемся. А с новой галлюцинацией что? Ты ее видишь?

– Нет.

– Слышишь?

– Нет. Просто чувствую.

– Ну знаешь... Ладно, не нравится мне все это. Приеду, тогда разберемся. А то еще действительно окажется, что ты там с ума сходишь. Жди, скоро буду.

– Пока, Борис, - ответил Станислас гудкам в трубке.

Ему не хотелось завтракать. Несмотря на это, он поковылял на кухню, чтобы выпить хотя бы молока. Пенске отметил, что чем больше он ходит, тем меньше боль в ноге. Конечно, она не исчезла полностью, но сейчас была вполне терпимой.

Запив холодным молоком обезболивающее, Станислас решил немного посидеть за компьютером. Он знал по опыту, что если что-нибудь делать, то отвлекаешься от плохого самочувствия.

Включив системный блок, Пенске стал ждать загрузки. Кроме этого компьютера, у него еще был работающий ноутбук. Но тем он пользовался редко, лишь когда куда-то выезжал. Станислас считал, что большие монитор и клавиатура удобнее их усеченных вариантов.

Проверив почту, важных сообщений не обнаружил. Спам, письмо от бывшего работодателя с каким-то дурацким запросом и послание от сокурсника. Решил, что сокурсник может подождать, кратко ответил бывшему руководству и перешел к тому, ради чего, собственно, уселся за компьютер - к чтению.

Открыв какой-то психиатрический сайт, без всякой радости обнаружил, что, в принципе, его состояние можно подвести под термин 'шизофрения'. Конечно, были необъяснимые нюансы, но Станислас, не являясь специалистом в этом вопросе, не знал, как их интерпретировать.

Решив больше не тратить время на то, в чем все равно бы мало что понял без серьезной подготовки, он перешел на другие сайты. Не найдя нигде определения понятия 'Олох', Пенске изучил, что значит слово 'дух'. К его изумлению, четкой формулировки не существовало. Все объяснения, в отличие от его представления, были расплывчаты. Он сумел лишь понять, что дух и душа - разные вещи. Ему это очень понравилось. Мысль о том, что, по крайней мере, его бред не является религиозным, показалась забавной.

Он заметил, что стал читать быстрее, чем раньше. И понимал все гораздо легче. Его мышление стало каким-то структурированным. Оно шло по пути упрощения понятий и быстрой классификации их, с мгновенным отсечением ненужного.

Начав читать о духах, Станислас перешел к шаманизму. Если большинство мировых религий опиралось на концепцию души, о которой Пенске не имел ни малейшего представления, то шаманизм касался лишь духов, а именно - общения с ними. К разочарованию молодого человека, это было все, что он извлек из текстов. Концепция шаманизма была изложена сумбурно и нечетко. Создавалось впечатление, что авторы описывали не собственный опыт, а, возможно, в лучшем случае, руководствовались лишь рассказами знающих людей. Вынести что-то существенное из этого не представлялось возможным. Кругом была 'вода'.