Когда я возвращаюсь в дом, обнаруживаю ее на кухне. Она выставляет на тумбу бутылку рома и пододвигает ко мне. А затем быстро отворачивается, чтобы я не заметил, как покраснели от слез ее глаза. Но я, конечно, уже заметил.

— Настоящее лекарство Джеймса от похмелья, — кивает она на бутылку и подходит к окну. — Отец Лейси крепко пьет, поэтому мой брат скрывался.

Я сую в карманы руки, сдерживая порыв утешающе обнять Шер. Ослабевшей после вчерашних подвигов печенкой чую, что Шер не оценит, если я попытаюсь ее тронуть после Лейси даже пальцем. Я с силой жмурю глаза, проклиная себя, Звездочку и все эти странные обстоятельства.

Так, значит, ром. Я отвинчиваю пробку одним пальцем и делаю большой глоток.

— Вот теперь ты точно задолжала мне серфинг. Больше никаких авансов. Собирайся — и на пляж.

— Ты хочешь сегодня? Ты с похмелья.

— Уже нет, — качаю я перед ней бутылкой. — Или Джеймс после пары глотков никогда не вставал на доску? Давай, Звездочка, иначе мы никогда не выберемся.

Шерил

После откровений Лейси я разревелась как девчонка, самой противно. Хотела сослаться на неподходящую погоду для новичка, но она как назло оказалась идеальной. Точнее даже откровенно скучной. Вот и чудно: не будет искушения прокатиться самой. Побыстрее рассчитаться по долгам тоже неплохо.

Всю дорогу до дома мне пришлось успокаивать себя мыслью, что все эти глупости не зря. Что Стефан настоящий профессионал. Так развести Лейси на откровенность… уму непостижимо! Где надо — пошутил, где надо — подсказал, где надо — поцеловал. Впрочем, чему я удивляюсь? То же самое он делал со мной. И я… стояла, как полная дура, и таяла под напором его губ. Должно быть, это последствия Майлза и его Меган. Но глазом в сторону Стефана я косила, потому что мне стало любопытно, что из моего недавнего поведения было вызвано этим парнем намеренно. Да уж, надо с ним держать ухо востро!

Мои родители были в шоке, когда сразу после ночных прогулок в одной пижаме я подхватила доску для серфинга и ушла еще на целый день, обрядившись только в лаймовый купальник и шорты. Мама даже как-то вроде пыталась призвать меня к ответственности, но без отца у нее никогда не получалось справиться ни со мной, ни с Джеймсом. Не знаю, решилась бы я так ее шокировать, не устрой мне отец откровенный прессинг. Но сейчас небольшой бунт даже кстати!

— Когда сказал, что стоял на доске, ты соврал? — спрашиваю теперь со смешком, глядя, как Стефан выныривает из воды после того, как попал на крошечную волну. По всему заметно, что он понятия не имеет, что нужно делать.

— Ничуть.

Зато смотреть, как легко он карабкается обратно, — сплошное удовольствие. Легко, почти грациозно. То посещение тренажерного зала явно не первое и не единичное. Я с такой непринужденностью никогда не забиралась на серф.

— Я стоял. — И самодовольно добавляет: — На полу, в своей комнате.

Ну, технически он не соврал, но я закатываю глаза. И, словно в отместку, тут же позорно лечу в воду.

— Ну, кто тут теперь крутой серфингист? — играет бровями Стефан, подгребая ближе и отсекая меня от доски. — Ты сама-то стояла на доске? Это что за детский сад? Волны максимум по три фута.

Он свешивается с серфа, почти к самому моему лицу. Пару секунд я просто смотрю в его прозрачные глаза, в которых блики от воды отражаются пляшущими огоньками. Красиво. Сколько раз купалась не одна, но такое замечаю впервые. Итак, без отрицания: мне чуточку нравится этот парень. Предсказуемо. Очень глупо. Хотя он всем нравится. Быть в чем-то как все, пожалуй, даже здорово.

— Ты слетишь на первой же порядочной волне, — говорю, опомнившись.

— Я бывалый больной на всю голову мотоциклист, Звездочка. У меня хорошо с равновесием, — отвечает он, не скрывая самодовольства.

— Я в прошлом чирлидер. У меня с равновесием лучше, чем у мотоциклиста. И если ты думаешь, что это сильно мне помогло, когда я впервые встала на доску, то очень ошибаешься.

Не переставая улыбаться, Стефан подтягивается еще ближе. Я же продолжаю бестолково барахтаться в воде на одном месте. Зачем-то.

— Ты ведь не всегда была такой осторожной. Чего ты боишься, что папа заругает? Так ты сама его на это провоцируешь. Своим безупречным поведением ты настолько сузила окно Овертона, что даже не можешь появиться на вечеринке, где другие студенты принимают наркотики. Я сейчас выдам тебе большой и страшный секрет, Шерри Абрамс: на каждой вечеринке есть наркота и минимум один укуренный в хлам фрик, который норовит нырнуть в бассейн.

— Ты драгдилер, тебе везде мерещатся наркотики, — отвечаю упрямо.

Но мне хочется усмехнуться ему в лицо. Я живу в ЛА, здесь везде наркотики. Может, бостонской версии Шерил Абрамс Стефан бы и открыл Америку, но Питер Аштон не первый, кого ребята увозили в абсолютно непотребном состоянии. Просто он первый, кто наглотался и колес, и воды.

— Драгдилеру, Звездочка, мерещится что угодно, но только не наркотики. Они у нас имеются вполне реальные. Спроси меня об этом, как будешь готова услышать ответы.