— Ее мысли тоже можно прочесть, ответил Эван, всматриваясь в заалевшее личико девушки.

— От ее мыслей, которые вертятся только вокруг того, как бы не кончить при посторонних, я только хочу поставить ее кверху задом и трахать до утра, — посмеиваясь, ответил Лео. — В ее мыслях только ее желание, чтобы я гладил ее сзади до тех пор, пока она с ума не сойдет. Это можно устроить, — жарко шепнул он на ухо девушке. — Обещай только кричать погромче.

— Ладно, — вздохнул Эван. — Пойдем, узнаем, что ему нужно.

**

Итан рвал и метал.

Напрасно он звал, кричал в пустоте — Ирина ему не отвечала. И Ирментруда Диана, нежный сонный ангел, стала ему недоступна. Не дотянуться в магической пустоте, не дотронуться до теплой кожи.

— Чертова кукла! — рычал Итан, поминая Ирину последними словами. — Ты поплатишься за свою строптивость… Вообразила о себе черт знает что… Кто сказал тебе, что ты имеешь право делать то, что тебе хочется? Кто тебе сказал, что ты имеешь какую-то ценность, хитрая самка? Стоит только мне пожелать — князь Эван выкинет тебя в холодное море…

Но исполнить угрозы было не легче, чем их выкрикнуть в ярости.

Кроме того, что чертова упрямая самка отказалась показывать ему Диану, Итан понял еще и то, что Ирина решила играть по своим правилам. Заревновала? Не потерпела соперницы? Испугалась его, Итана, острого горячего чувства?

Да он и сам был им напуган. Страсть нахлынула внезапно и лишила его разума. Ни о чем он теперь думать не мог, кроме как о девушке, которая показалась ему самым совершенным существом в мире.

«Мне-то что до ее чувств, — рыкнул Итан, вспоминая негодование Ирины. — Разве она полезет в драку с Эваном, когда настанет такой миг? Разве ее усилия тут самые главные?! Какого черта Ирина будет решать, будет ли принадлежать мне эта самка или нет?!»

Итан изнемогал; ему казалось, что он заболел, и кожа его пылает от жара, которым поражена его кровь. Он хотел Диану невероятно! Никогда и ничего он еще так не хотел, как Диану сейчас. Это недосягаемое сокровище казалось ему глотком воздуха, И Итан, помучавшись половину дня и выдумав новый план, призвал Андреаса.

— Ирментруда Ирина потерпела поражение, — произнес он тяжко. — Князь не захотел пускать ее на свое ложе, в свое сердце и в свою сокровищницу.

На лице Андреаса выписалось такое удивление, будто все звезды с кожи Итана взмыли в небо и расцветили его вспышками.

— Этого быть не может, — прошептал он, потрясенный. — Ты лжешь, чертов колдун! Я видел, я знаю, как князь Эван вожделел ее! Он не мог просто так отказаться от Ирины…

Итан усмехнулся, прикрыв ладонью губы, словно удерживая рвущийся издевательский смех.

— И потому ты ее у него стащил, так? — подвел итог он. — Хотел почувствовать себя лучше него? Удачливее?

— Не начинай, колдун! — перебил его Андреас. — Я знаю, ты любишь влезть под кожу и пить кровь, мучить своими язвительными словами! Да только это не тот случай, я не верю, я не могу поверить, что Эван ее не взял! Ты, верно, добился желаемого, и хочешь от меня избавиться?!

— Глупец, — рыкнул Итан. Глаза его разгорелись, как алые угли. — Если б я добился своего!.. Тогда корона была бы моей, и ты униженно лизал бы мне пятки.

По лицу Андреаса пошла судорога; похоже, Итан его не обманывал.

— Так в чем же дело? — с удивлением произнес он.

— Ты все испортил, — зашипел с ненавистью Итан. — Та девчонка, которую ты подсунул Эвану — она оказалась хитрее твоей Ирины! И, видимо, намного слаще. Они не хотят Ирину после этой… Дианы.

— Да быть того не может! — возмутился Андреас. — Я выбирал нарочно самку без зубов, если ты понимаешь о чем я. Такую, что растеряется, напугается, и которой легко будет управлять. Она смотрела глазами побитой собачонки и готова была на все!..

— А теперь на все ради нее готов князь, — хихикнул злорадно Итан. — Ирина не скрывала своей связи с тобой, а та змея… тоже не скрывала, но смеялась над тобой. Она так расписывала их достоинства и твои недостатки, что лесть ее, слаще патоки, залепила им уши, и стенаний отвергнутой Ирины ни один из них не слышит, — ядовито заметил Итан. — Она мне зеркальцем показывала, как драконы резвились… смеялись над тобой. Диана говорила, что у тебя член крошечный, как у дождевого червяка.

— Дай и мне посмотреть! — взвился Андреас. — Я хочу своими ушами слышать все то, что ты тут говоришь! Она не могла говорить обо мне такое! Я был у нее первым, она любила меня, я в этом уверен! Она готова была подарить мне свою жизнь! Не может быть, чтобы она говорила такие вещи обо мне! Дай сюда это зеркало!

— Ирина выбросила его, — сухо ответил Итан, довольный тем, что ему удалось раздразнить Андреаса. — И лишила меня возможности видеть, что там происходит… А я очень хотел бы знать, что еще говорит эта Ирментруда! Надо же, сколько хитрости скрыто под невинной оболочкой!