— Но вы сказали, что…

— Я ошибся.

— Но малец произнёс непонятные слова!

— Знаете, Илиин, — сказал молчавший до этого вор. — Если бы меня схватили неизвестные и притащили сюда, я бы тоже говорил что угодно, хоть на языке демонов, хоть на языке птиц. Лишь бы меня отпустили.

— Но Самиран под «Правдивой Беседой», — настоял Илиин. — Он не может говорить неправды.

— Ну так спроси его сам, — явно рассердился рыжебородый.

Илиин подошёл ко мне близко и наклонился:

— Отвечай, малец. Ты демон?

— Нет, — выдохнул я и зажмурился, ожидая удара боли от «Правдивой Беседы». Но ничего не произошло. Впрочем, это ещё не значило, что я не демон. Просто я мог этого ещё не знать.

— Вот видишь, уважаемый? — сказал рыжебородый. — Теперь отстань от парня.

Илиин вернулся на своё место. Я же понял, почему рыжебородый испугался, что я попаду в Прямой Путь. Ведь там произойдёт сравнение Обвинения и Правды. Махинации воров могут стать известными судьям Прямого Пути.

После минутного молчания, голос подал один из воров в маске:

— Демон или нет, но мы должны получить своё.

— Да, — согласился с ним второй. — Линия моего Морального Права должна стать достаточной для входа в зал заседаний Совета Правителей.

Рыжебородый спросил:

— Самиран, ты получил благоволение от Создателей?

— Да.

Воры в масках облегчённо вздохнули.

— Ты согласен отдать нам это?

— Но я не знаю, что и как вам отдавать!

— Мы сами всё возьмём. Тебе просто надо перестать сопротивляться.

Чтобы поскорее избавиться от обездвиживающей силы «Правдивой Беседы», я закивал. Рыжебородый отодвинулся от меня, но овал света не убрал:

— Тогда напоминаю тебе суть уговора. Мы должны войти в храм и сотворить заключительную часть грязного колдовства, во время которого благоволение Создателей будет превращено в потоки Морального Права. Мы впитаем их, а ты будешь свободен.

Мне не нужна «Правдивая Беседа», чтобы понять — он врал. Как только из меня выбьют (непонятно каким-образом) лут в виде Морального Права, так меня сразу убьют.

— Давайте покончим с этим, — обречённо кивнул я.

Рыжебородый развеял свет у моего лица. Почувствовав свободу, я тут же вскочил на ноги, толкнул мужчину в плечи, отчего тот повалился на лектус Илиина.

Я распахнул занавеску и ринулся прочь из комнатки. Сразу же встретился взглядом с Раккиром, который стоял у кувшина и ждал, когда вино наполнит его бокал.

— Помогите! — заорал я на всю едальню. — Меня похитили и хотят убить!

Но посетители заведения не отреагировали на крик. Многие отвернулись, чтобы не видеть меня. Кто-то спрятал лицо в бокал с вином, кто-то — в коробочку с дурманящим дымом.

— Я же говорил, что вырву тебе язык! — прорычал Раккир и, отбросив бокал, ринулся на меня.

А сзади ко мне уже бежал Илиин. Тогда я прыгнул в сторону, где заметил свободное от посетителей пространство. Там как раз сидел на корточках «музыкант», державший на ладони кристалл «Игры Света». Пробежав сквозь танцовщиц и их музыкальные инструменты, я налетел на «музыканта». Он упал, кристалл вывалился из рук. Танцовщицы тут же развеялись.

— Ты чего себе позволяешь? — обижено сказал «музыкант».

— Меня хотят убить, — пробормотал я.

Оценив ситуацию, музыкант быстро кивнул и достал из коробочки на поясе сразу пять кристаллов. После их активации нас окружила плотная толпа из сотни одинаковых Шаати, Раан и Лиин. Все они одинаково и беззвучно танцевали.

Конечно, завеса из голографических девушек не остановила моих преследователей, но немного задержала, скрыв меня. Кроме того гости, испытывая некоторую вину, не подсказали Раккиру и Илиину, куда я сбежал. Но и мне не помогли. Вероятно, боялись гнева воров.

Музыкант показал на часть стены, покрытую ветками вьющегося растения:

— Это выход. Чтобы открыть дверь из листьев, надо…

— Спасибо! — ответил я, убегая. — Я знаю, как открывать такие двери.

Добежав до стены я так дёрнул ветку, что надломил её. Тем не менее, плотная стена листьев раздвинулась, открывая мне узкий проход в стене. Щурясь от яркого солнечного света, я протиснулся через щель в листьях и оказался на улице.

Не пытаясь понять, где я, помчался в сторону стены Кольца. На её ступеньках много людей, навряд ли воры граней осмелятся хватать меня на их глазах.