Так больно… Так мучительно больно в груди, что тяжело дышать. И этот шум в ушах… Все еще последствия? Или от голода?

В животе заурчало, выдавая ее очередную ложь. Демон вздохнул и покачал головой.

— Пойдем на кухню, покормлю. Вот же глупышка…

Она не возражала и не обижалась. Глупышка — все равно, что «дура». А с этим не поспоришь.

Легкий салат, сбрызнутый оливковым маслом. Запеченная рыба с рисом. Сладкий чай… Полина смела все, пополам со слезами. Демон ничего не говорил — не отчитывал, не расспрашивал. Молча смотрел, как она ест, подперев голову рукой. Слезы текли от стыда: не того сладкого и возбуждающего, а горького и болезненного. Поступок Ильи сделал из нее ничтожество.

— Спасибо. — Полина, наконец, отодвинула пустую чашку. — Я помою посуду.

— Не надо, — ответил Демон. — Лучше иди ко мне. Обниму.

— Нет, — отказалась она.

— Поль, чего ты себе надумала, а? — Кажется, он огорчился. — Какая измена? Даже чисто технически, между нами еще ничего не было.

— И не будет.

— Не будет, — как эхо отозвался Демон. — Если ты так решила, я не смею настаивать.

— Так лучше.

— Мне — нет. Но если так лучше и спокойнее тебе, то я оставлю тебя в покое.

Полина посмотрела на него удивленно. Так просто? Он так быстро от нее отказался?

— Скажи, ты приняла наркотик сама? Хотела попробовать?

— Нет, конечно! — возмутилась Полина.

— Но поняла, что это, — констатировал Демон. — Пробовала раньше?

— Нет. Видела, как это бывает. И догадалась. Но только утром…

Глупо отпираться, она уже проговорилась.

— Значит, он подмешал его. Ты что-то пила или ела? Из его рук?

— Зачем тебе это? — На глазах опять выступили слезы. — Зачем? Да, я дура. Я поступила глупо. И не впервые! Но что изменится, если я расскажу все, что помню? Мне трудно об этом говорить. Мне… мне так стыдно…

Она закрыла лицо руками.

— Я искал тебя всю ночь, — тихо произнес Демон. — Ты обещала вернуться. И пропала. С тобой все же случилось несчастье, и в этом есть моя вина. Но я рад, что ты вернулась. Уже поздно ехать к деду, переночуешь здесь. Утром я отвезу тебя домой.

— Твоя вина? — Полина встрепенулась. — Дима, перестань! Ты не должен так думать.

— Я сам решу, о чем мне думать. Давай хотя бы уважать желания друг друга.

— Да, конечно… но…

Она замолчала, так как к горлу опять подступили слезы. Это черт знает что! Впору ненавидеть эту кухню, здесь она постоянно плачет.

— Все, что я говорил, в силе, — сказал Демон. — Я хочу помочь тебе. Хочу заботиться о тебе, как о своей женщине. Счастье — понятие эфемерное, но я хочу, чтобы ты улыбалась, а не плакала. Но все бессмысленно без твоего желания.

Полина промолчала. Она могла бы сказать, что принесет Демону одни несчастья, потому что проклята с рождения, но он опять будет спорить, и этот разговор никогда не закончится. Уважать желания друг друга — прекрасное решение.

— Иди отдыхать. — Демон поднялся из-за стола. — Чуть позже принесу тебе лекарство. Надеюсь, хоть с наркотиками ты не обманываешь.

— Я не обманываю, — жалобно произнесла Полина. — Никогда ничего не употребляла. И вообще… не обманываю.

— Да, ты нашла удобную лазейку, — усмехнулся он, переставляя грязные тарелки в мойку. — Ты недоговариваешь.

Он отвернулся и включил воду. Полина потопталась у стола, вздохнула и подошла к нему, встала за спиной.

— Дима, прости, пожалуйста, — сказала она. — Я очень хочу довериться тебе и забыть о прошлом. Но страх сильнее.

— Я никогда не обижал тебя, — буркнул Демон.

— Не этот страх. Я боюсь сделать тебе больно. Как сейчас.

Повинуясь порыву, Полина обняла его. Прижалась к спине на мгновение, чтобы почувствовать его тепло, чтобы ощутить опору, в которой так сильно нуждалась. А Демон вздрогнул всем телом.

— Ох! — Полина в ужасе отпрянула, вспомнив о порке. — Я не хотела… я не о том…

— Я понял, — ответил он ровно, не оборачиваясь.

— Как… спина? — спросила она робко.

Она забыла! Действительно забыла, поглощенная собственными переживаниями. Демон уже не щеголял голым торсом, и двигался свободнее.

— Тебе не стоит об этом переживать.

— Но… может, я…

— Нет. — Он выключил воду и развернулся к ней. От его взгляда, такого же бесцветного, как и голос, Полину пробрал озноб. — Забудь об этом. Если хочешь держаться на расстоянии, будь последовательна во всем.

— Дим…

— Я повторю: все в силе. Я буду ждать. Ты… — Он провел рукой по ее волосам, погладил по голове, как ребенка. — Ты нравишься мне, Полина. Я буду ждать, когда ты устанешь бояться и поймешь, что принять помощь — не то же самое, что проявить слабость.