Шрифт:
— Не думаю, что падение прибыли будет больше, нежели при забастовке путейцев, — отрезал Собко.
Мекк только устало кивнул.
А потом мы вчетвером сидели над картой и мечтали, какие еще дороги нужны стране. Нижний-Вятка, Сарапул-Екатеринбург, Кизляр-Астрахань, Семипалатинск-Ташкент… Ломоносов так воодушевился, что вспомнил и про амбициозный проект магистрали с Кавказа через Персию и Афганистан в Индию.
— Ну, с Индией и Афганистаном нам англичане голову оторвут, а до Тегерана можно попробовать…
— Миша, да ты с ума сошел! Какой Тегеран! — вскинулся Собко. — Нам у себя дороги на двухпутное движение переводить надо, а вы еще новых напридумывали! Там одних рельс сколько потребуется!
— А вот ты и посчитай. Напиши, где сколько чего надо, сведи в таблицу, выдай итог, сравни с возможностями производства.
— Так рельс от этого не прибавится!
— Зато будет ясно, сколько нам металлургических заводов строить.
Глава 7
Лето 1917
Заявление Советов о перевороте и узурпации власти Временными мы опубликовали во всех европейских газетах, до которых смогли дотянутся. В Англии, Франции, Италии, Швейии, Швейцарии и так далее. И в тот же день передали послам еще одно заявление — что с этого момента Советы рассматривают Временное правительство как нелегитимное. И в особенности все долги, которые временные с этого момента наделают. Послы, как и положено, сделали непроницаемые рожи — “Я доведу это до сведения кабинета”.
Ну, доведут или нет, неизвестно, но для гарантии через пару-тройку дней наши люди передали это заявление в министерства иностранных дел тех же стран и в Госдепартамент США до кучи.
А в Москву потихоньку начали съезжаться делегаты, в первую очередь из Питера, казачьих земель и некоторых национальных территорий, где Советы оказались как бы вне закона. Остальные-то могли спокойно добраться к назначенному сроку, а вот “делегаты подполья” выехать скопом не могли, приходилось использовать кружные, а то и вовсе нелегальные пути.
***
В Симоново меня выдернул Медведник. Треугольник Тюфелевой рощи в несколько десятков гектаров был надежно отгорожен излучиной Москвы-реки и территорий заводов первой очереди. Здесь, на бывших огородах, сейчас спешно готовили отряды Красной гвардии. Ну а когда надобность в учебном центре отпадет, мы обязательно построим вторую очередь АМО.
Доступ контролировали стационарные посты на железнодорожном мосту, на проходных заводов, а также частые патрули вдоль берега реки. Ну и постоянная пальба отпугивала любопытных — официально здесь находилась школа городской милиции.
Вот эти самые милиционеры, помимо необходимых им знаний по охране порядка, проходили и полный курс учебной команды пехотного полка, и дополнения к нему, составленные Медведником. Обучение — три месяца, набор двести человек каждую неделю, за год можно дивизию прогнать. Хотя сильно надеюсь, что через несколько месяцев у нас в руках будут нормальные военные лагеря для подготовки, а пока так.
— Заря-жай! — скомандовал инструктор из числа демобилизованных по ранению унтеров.
Два десятка рабочих — учебное отделение — скинули с плеч винтовки, перехватили их на левую руку, лязгнули затворами и почти одновременно вогнали по обйме. Клац-клац — винтовки смотрят налево-вверх, штыки топорщатся, к бою готовы.
Унтер прошел вдоль строя, поправил незаметные моему глазу ошибки, вернулся на место:
— Разря-жай!
Тут у всех хорошо не получилось, только двое четко открыли снизу магазинную коробку, высыпали в ладонь патроны, щелкнули затвором и поймали последний, сидевший в патроннике. Прочие же кто уронил, кто замешкался, отжимая тугую защелку, кто упустил патрон, вылетевший при экстракции. Посыпались смешки и подначки, без которых в мужском коллективе никак, прерванные многозначительным покашливанием унтера. Потолкавшись, отделение снова встало в две шеренги.
— Заря-жай!
Увидев у меня на лице сомнение, Вася Шешминцев, начальник “школы”, поспешил заверить, что патроны учебные, по сути — болванки, и даже самый криворукий курсант никого не пристрелит.
Такая возможность предоставлялась им чуть дальше, на стрельбище, упиравшемся в специально насыпанный вал. Не в первый раз сталкиваясь с подготовкой новобранцев, что буров, что сахалинцев, что македонцев, Вася к каждому на огневом рубеже приставлял по унтеру-надзирателю с правом пресекать нарушения правил методом непосредственного удара.