Путь был… долгим. Туннель, камень под ногами, монотонные шаги, и все это длится часами. Так и крышей поехать недолго. Впрочем, хоть есть время обдумать что-нибудь. Например, сны.

Да, мне иногда снились сны. Самые разные. Был один, где я вместе с непонятной черной чубакой больше меня раз в пять разношу армию каких-то латников. Или вот еще сон, где миниатюрная брюнетка в красном платье играет на пианино. А есть вообще странные — стальные стены, покрытые какой-то черной слизью, какие-то люди с пистолетами, и мы куда-то бежим. Впрочем, всем же снятся сны, когда от кого-то убегаешь? Но я должен бы поразиться своей фантазии — придумать столько человек, это надо уметь. Хотя зеленоглазая брюнетка все равно частый гость в снах. Видимо, мозгу чем-то нравится. Эх, знал бы психологию, может быть, и сказал, что это значит…

Однако кое-что из снов я помню очень отчетливо. Средневековый замок, внутренний двор. Куча каких-то людей стоит напротив трех-четырех, готовится порвать. Я спрыгиваю, выхватываю какой-то меч, что-то делаю… помню только фразу: «Меч Хаоса — Знамение». Что это значит — а чтобы я знал, но во время упражнений не проверял. Засмеют еще.

А вообще, моя судьба довольно интересно сложилась. Был обычным писарем при отделении инквизиции, вдруг появились культисты, обозвали Паладином, чуть ли не избранным… но оказалось, что я чего-то там не помню, и на меня забили. И вот я с автоматом наперевес тащусь хрен знает куда… Мда, говорила мне мама… ничего не говорила. Странно, уж лицо родителей-то я должен знать? Одежду, вон, помню. Брюки, рубашка, белый халат. А лица? Вроде бы у одного из них были очки… Но у кого? Мда, я безнадежен.

— Отряд, стой!

О, пришли? Я остановился, чтобы не врезаться в стоящего впереди. Оказалось, мы подошли к развилке. Там было еще пять путей. Видимо, наши командиры выбирали, кто куда пойдет. В конце концов, мой командир (не запомнил, как его зовут, знаю лишь, что у него крестовой шрам на все лицо) направил нас в самый правый проход. По нему мы шли всего около получаса, пока не уперлись в вертикальную лестницу. После чего командир уставился на часы. Он ждал так некоторое время, и вдруг как заорал:

— В бой!!!

Ну, мы и ломанулись по лестнице наверх. Она была довольно узкой, поэтому приходилось лезть по одному. Эх, стоило все-таки сбрить бороду — цепляется. Ну и ладно, черт с ней.

/Взгляд со стороны/

В столице все было спокойно… до пяти вечера. Стоило магазинам закрыться, как в них начали собираться странные группы. А в полшестого город будто взорвался — на улицах появились злые люди с автоматами, и открывали огонь по любым знакам Великой Аласы. Полиция и инквизиция пытались среагировать, но их часто окружали и уничтожали. Вскоре весь город погряз в боях.

/Эмели, ТЛ/

Маленькая святая сидела в своем храме и молилась, когда раздались выстрелы. Так как её храм был оплотом священной веры, он довольно хорошо охранялся — даже самым мирным днем около него стоят гвардейцы. И впервые их помощь пригодилась. И впервые за много дней Эмели сбилась. Она сильно переживала. Там за нее гибнут люди… Не стоит ли просто выйти? Нет, все эти гвардейцы поклялись защищать её, она не может подвести их ожидания. Эмели принялась молиться с новой силой, не зная, что почти все гвардейцы уже мертвы. Раздались тяжелые шаги, и от одного удара двери распахнулись. На пороге застыл мужчина в белой одежде, с автоматом в руках. Эмели смиренно продолжала молитву, как вдруг услышала голос богини.

— Это он.

Он? Тот, чью душу Эмели поклялась спасти? Она пригляделась, и узнала того парня, которому пару месяцев назад меняла руки и ноги. Святая медленно спустилась с своего места, направившись навстречу идущему к ней солдату.

— Рада видеть вас в добром здравии.

— Малышка, ты меня с кем-то попутала. И вообще, ты сейчас должна бежать, визжа страшнее чем этот автомат.

— Простите, я не могу так поступить. Я…

Расстояние между ними сокращалось. Вдруг одна из дверей за спиной святой распахнулась, и оттуда выскочил рыцарь в сверкающих латах. Это был Карп. Он направил свой сверкающий меч на единственного в здании нарушителя. Потому что всех снаружи он уже порезал или спугнул. Рывок, отбросить святую из-под ствола этого террориста, еще рывок… и меч разочарованно звенит о сталь. Карп нахмурился. В это время пороховое оружие достаточно скорострельно, чтобы полностью подавить мечи. Так какой идиот решил изучать фехтование?

Карп и террорист некоторое время фехтовали. Да, его святейшество чувствовал, что сильнее своего противника, однако не очень сильно. Плюс, стиль боя этого террориста казался ему знакомым. Однако вдруг между двух мечей появилась святая.

— Прекратите! Это священный храм, прекратите рушить его величие своей ссорой!

На удивление, и Карп, и террорист остановились. Однако ни у одного, ни у другого и намека не было на благоговение. Всего лишь желание не допустить лишнюю жертву.

— Мелкая, уйди отсюда!

— Святая, бегите, я задержу его!

Эмели вспыхнула.

— Нет, Карп! Я должна спасти его душу!

— Девочка, ты дура?

— Вот видите? Он уже не видит света, не различает добродетель! Я должна его спасти!

От таких неожиданных заявлений в храме повисла неловкая тишина. Первым её нарушил еретик.

— Слушай, как там тебя… Карп, да?

— Допустим.

— Давай договоримся — ты подержишь эту девочку, а я уйду и не буду её смущать. А?

— Чтобы я, да отпустил еретика?! Впрочем, учитывая обстоятельства… О боги, наша святая приболела и у нее лихорадка, нужно срочно вылечить её! И как на зло, этот подлый еретик, отравивший нашу Святую, сбежал!