— Упаковать, будто бы я его казнил. Везти будем аккуратно. Водителю скажи, что едем к Эмели.

— Есть!

Вскоре грузовик тронулся. И первым делом медбрат вколол парнишке амнезиак. Теперь, даже если он проснется, то будет крайне доверчив… Память Физаролли затуманилась окончательно.

/Игла, ТЛ/

Игла сидела в капитанском кресле. Для удобства (кресло слишком большое) ей пришлось принять форму Сирены — это как раз та форма, в которой она вылетела на Физа. Мда, позорный момент… но она даже рада. Если бы она этого не сделала, сейчас бы жалела. Ха, жалость. Игла никогда бы не подумала об этом раньше, однако сейчас…

Вдруг что-то кольнуло в области сердца. А перед глазами повисла алая с зелеными прожилками пластина:

*Ваш муж, Физаролли, пропал без вести. Система более не может отслеживать его по имени. Введите другие параметры поиска. Указание цели будет лишь до последнего места отслеживания. *

Игла остолбенела. Потом осатанела.

— Я её порву. Лично. Найду и порву.

*Запрос на активацию Амбиции. Найден титул «Начинающая Императрица». Амбиция: Гордыня активирована. Режим не задан.*

Воздух вокруг Иглы загустел, лампы начали мерцать. Раздался возмущенный голос Кайлы.

— Эй, прекрати меня ломать! Ты даже не знаешь, как тяжко найти такие транзисторы в космосе!

— Найду. Уничтожу.

— Эй! Прием! Альма, у нас капитан крышей поехал!

В итоге, всем скопом удалось успокоить Иглу до более-менее вменяемого состояния. Однако её звериный оскал еще долго будет сниться Лансу в кошмарах.

После некоторого голосования курс решили не менять.

/Инквизитор, ТЛ/

На утро следующего дня тело парня уже поднимали по ступеням храма. За время поездки его раздели и одели в наряд обычного писаря. Все его вещи инквизитор спрятал в том же храме — уж больно они интересные.

В центре храма, на большом мягком ложе, освещенном светом из верхнего витража, сидела девочка лет двенадцати. Её чародейские изумрудные волосы и сапфировые глаза преданно смотрели в серое небо сквозь витраж, а руки были сложены в молитвенном жесте. Инквизитор вежливо поклонился — капризы девочки обязался исполнять сам Великий Жрец, и хотя она была скромной, не стоит портить с ней отношения.

— Ваше могущество, инквизитор Джейк прибыл с раненным.

Девочка опустила милосердный взгляд с неба на инквизитора. Осмотрев писаря, она приложила ладонь к губам.

— Какие ужасные раны. Я сейчас займусь им.

Стоило последнему слову замолкнуть, как из соседней двери вышли шестеро стражников. Они держали на мушке мощного мужика в куче татуировок и яростным взглядом. Эмели страдальчески посмотрела на него.

— Кто это?

Один из охранников, не отворачиваясь от своей «мишени», произнес:

— Калеб Заруб, серийный маньяк и убийца. Вырезал две деревни в полном составе.

Эмели кивнула.

— Прости меня, Калеб, что передаю тебе страдания других людей.

Она коснулась писца, и лба заключенного. Раздался грохот — на пол упали протезы, и сам Калеб. Он не орал, и молча с ненавистью смотрел на охранников и инквизитора. Что странно, на Эмели он смотрел спокойно. Сама девочка поклонилась ему.

— Благодарю за вашу жертву.

Калеб рассмеялся.

— Да ладно, птичка. Я в цепях, ты в цепях. Сочтемся.

Эмели лишь кивнула и вновь уселась в молитвенную позу. Тем временем участники расходились.

К счастью, орден Джейка находился недалеко, поэтому писца даже не закидывали в грузовик. Просто доволокли и бросили в одной из келий. После чего Джейк начал готовить документы, чтобы все было чисто и хорошо. Вскоре ему доложили, что новенький писарь проснулся.

/??? ПЛ/

Я открываю глаза. Серый потолок, неудобная лежанка. Голова работает ясно, будто только что из чистки. Хм. Видимо, я тут живу. Я же не просто так здесь лежу? Дверь заскрипела, и вошел человек белом костюме. Он любопытно смотрел на меня.

— Ты проснулся, Фисали?

Ага, мое имя — Фисали.

— Да.

Он хмыкнул.

— Я смотрю, ты многое забыл.

— Да.

— Хорошо, напомню. Ты — наш писарь, и ты состоишь в ордене инквизиции при Отделе Борьбы с Ересью. Сокращенно ОБЕ. Меня зовут Джейк, и я начальник местного подразделения ОБЕ. Сейчас ты в главном здании ордена. Вспомнил?

Хм, я подобного не помню… но наверно, это и есть правда. Не будет же он врать?

— Да.

— Ах да, ко мне обращаться «мой господин». Понял?