Кайла вновь нырнула в варп, оставляя злобную феечку и разрушенную станцию позади. А тем временем Разум копалась в их приобретении. Каси успела загнать челнок в ангар Кайлы перед прыжком. С некоторым удивлением Разум признала в этом оружие, да не простое — малые планетарные разрушители! Оружие колоссальной мощности, и с колоссальным потреблением энергии. По принципу действия схоже с ядерным лазерным пистолетом, однако тут используются не бомбы, а принцип термоядерного синтеза. В общем, взрыв появляется в самом оружии. Ценное приобретение, жаль, слишком мощное. Реактор Кайлы не сможет выдать необходимую мощность, чтобы использовать подобное оружие. Хотя, никто не запрещал продать…

Тем временем Игла лежала в кровати капитанской каюты, и смотрела в потолок. Её посещали разные мысли, но в основном пессимистичные. Вдруг её сдернули с кровати!

— Сестра, мне скучно! Давай играть!

Дуся пыталась растормошить Иглу, однако… та была холодна.

— Ей! Ну было же весело! Ну эй!

— Дуся. Не сейчас.

— Вот всегда так! Не сейчас, не сейчас… А вдруг завтра умру? От ску… Уй!

Дуся вздрогнула, увидев взгляд Иглы. Очень… страшный взгляд.

— Не говори так.

— А я что, я ничего, я вообще, это… ну… Да!

— Да?

— Эм… нет!

— Нет?

— А-а-а… Помогите…

Зашедшая в каюту Альма тяжело вздохнула.

— Игла, тебе стоит отдохнуть… от этих мыслей. Я понимаю, тяжело потерять Брата…

— Брат — только для тебя. Для меня — альфа.

— Да хоть омега. Ты думаешь, ему будет приятно увидеть тебя с мешками под глазами и нервным расстройством?

— …

— Ты же помнишь, что со мной отмалчиваться бесполезно?

— …

— Иногда твоя непробиваемость бесит. Дусь, пойдем. Там Каси все равно заняться нечем, может, поиграет.

= Ей! А ты?

— А я… почему нет? Заодно развеюсь.

= Ага, правильно, правильно!

Капитанская каюта вновь опустела. Игла перебирала в голове воспоминания. А ведь случилось именно так, как говорила Мадлен. Физ пропал, почти так же, как пропали её питомцы. Быстро и беспощадно. И если тогда Мадлен пыталась вывернуть все так, чтобы Игла заговорила открыто, то судьба ясно намекнула, что кое-кто тут ошибся. Под эти мысли маленькая убийца уснула.

/Фисали, ПЛ/

Хочется тихохонько ругнуться. Люди лезут с самыми мелкими проблемами! Там сосед что-то сказал не то, там пошумел, тут в чем-то отказал… И о чем это говорит? О хорошем состоянии общества, раз в инквизицию обращаются с такими мелкими проблемами, а крупных нет, или о плохом воспитании, и крупные проблемы просто теряются в потоке мелочевки?

В какой-то момент листы кончились. Я старался вчитываться, но иногда попадались такие каракули, будто их ребенок-врач с Паркинсоном писал! Хм, а кто такой Паркенсон? Видимо, остаточные воспоминания от обучения в монастырской школе.

Пока я копался с бумагами, я попутно попытался узнать о себе. И таки записи на меня есть в местной канцелярии. Родился в какой-то далекой деревне, которую затем сожгли еретики, родители умерли. В возрасте семи лет попал в монастырь Адептов Механики, где научился письму и счету. В целом, моя история ничем не отличается от кучи таких же. Хотя вроде бы я должен ненавидеть еретиков… но ничего не чувствую. Странно это.

Я продолжил разбирать бумаги. Доносы, кляузы, заявления, мольбы — чего только не было. Даже комментарии, типа, «какая инквизиция хорошая!». И все. Никаких просьб, просто трата бумаги. Эх, люди…

Кстати, видимо в детстве я был неформалом. Потому что у меня уши не торчат по бокам головы, да и глаза имеют вертикальный, а не крестовидный зрачок. Да и серых глаз я тут не видел. И если глаза еще ничего, то волосы нужно перекрасить — а то еще набросятся, а я и драться-то не умею.

Прозвенели часы, и Джейк, потянувшись, встал из-за своего стола.

— Неплохо поработал, Фисали. Лови. Твой аванс.

Он кинул мне на стол небольшую карточку с кучей шестеренок.

— А это что?

— Ах да, ты же не помнишь… В общем, это крида. Особый механизм, который может быть повернуть только другим особым механизмом. Мы используем запоминаемые цифры в них в качестве денег. Не монетами же пользоваться, в самом деле!

Он со всеми подчиненными такой добродушный? Хотя, если вспомнить реестр, который я мельком углядел на его столе… хм, начальник отделения инквизиции, писарь, счетовод, заведующий арсеналом и складом, и три взвода охраны. Итого восемь должностей, близких к начальнику, и тридцать человек личного состава. В принципе, он может позволить себе такое поведение.