— Ты кипяток, — произносит, начиная облизывать мое ухо. Пытаюсь подняться, его руки напрягаются сразу, — Мы просто сидим, не дергайся, — при этом я чувствую, как дергается он сам глубоко внутри меня.

— Что ты творишь? — произношу как можно тише, — Нас же слышно, — сердце грохочет по всему телу, через уши норовит выскочить.

— По этой причине тебе стоит быть хорошей, — легонько толкается, — тихой девочкой. Из нас двоих переживаешь только ты. Выбор за тобой, — снова толчок.

Из меня снова вырывается стон, Макар успевает прикрыть ладонью мой рот. Голова кружится, где — то на задворках сознания бьется мысль, так нельзя, он начинает ласкать меня пальцами, сопротивляться невозможно. Откидываюсь на него и приоткрыв рот, начинаю облизывать его ладонь, которая мой рот прикрывает, сжимаю подлокотники. По ощущениям — стоит только их отпустить, сразу в пропасть свалюсь. Я ведь парю.

Хватка руки на лице ослабевает, веду языком от ладони к среднему пальцу, несколько раз проведя языком от проксимальной фаланги до кончика пальца, беру палец в рот и начинаю сосать. Очередь Макара стонать.

— Блядь, — выдыхает, — И как с тобой можно работать, мешаешь даже уволившись, — качает головой, убирает руку от меня снизу. Хочет, судя по всему, выключить звук.

— Макар Викторович, все в порядке? — доносится неприятный голос какой — то девицы.

— Да, продолжайте, — бросает так грубо, что у меня волоски встают дыбом. Сам же выключает микрофон, опускает крышку как можно ниже и отворачивает от нас экран, — Им этого видеть не нужно, даже теоритически. Только моя.

Мгновение — тянет платье наверх. Как же с ним всегда горячо!

Пока хватаю ртом воздух, слышится треск белья. Немного приподнимает меня, не выходя полностью, спускает чуть ниже свою одежду, футболку стягивает.

— Держись, просил же вести себя хорошо, — влажно целует между лопаток, рука снова опускается на лицо, немного сжимает. Средний палец трется о губы, — Продолжай, у тебя прекрасно получается, — толкается пальцами в рот, и снизу сразу же ощущаю толчок, следом за ним еще, и еще.

Кислорода совсем не хватает, сосу и облизываю его пальцы так активно, словно в этом спасенье.

Когда сознание проясняется, понимаю — лежу на столе. Макар за спиной, откинулся в кресле.

— Поехал я на тебе. Когда ты сжимаешь во время оргазма, подохнуть от удовольствия можно.

— Не надо «подохнуть», — шепчу.

Не припомню, чтоб хоть одна девушка в моей жизни собиралась так же быстро как Ия. Пока принял душ, оделся, ответил на пару звонков, она уже стоит собранная, в ярко желтом свободном костюме, с сумкой в руках.

— Тебя тоже собрала. Всё тут, — приподнимет сумку повыше, чуть ли не на уровень глаз, вызывая мою улыбку.

Вся такая ладная, с идеальной осанкой. Моя.

Брови Ии приподнимаются.

— Ты чего застыл? Забыл что — то? Из вещей я всё взяла, что может понадобиться, — Переводит виноватый взгляд на еще одну сумку, лежащую около двери. Её я не заметил.

— Точно всё? Может стоит проверить? — спрашиваю с напускным интересом, специально её подкалывая.

Её вечные переживания по поводу «Ой, надо взять ещё «это», а то вдруг понадобится» меня умиляют, и не сколько не злят, ничего в ней не злит и не раздражает. Не знал, что так бывает. Долгое время избегал продолжительных отношений по причине того, что спустя пару месяцев что — то да начинало в девушке раздражать, уставал от них. С Ией карты сошлись.

Юша толкает меня ладонью в плечо.

— Прекрати издеваться. Для меня это реально проблема. Мы сейчас с тобой будем ехать, а я буду считать, сколько пар носков я положила, — в мои руки ложится увесистая сумка, это она её так легко поднимала? — Тебе в наказание.

Наигранно тяжело вздыхаю. Подхватываю и вторую сумку.

— Не уважаешь ты возраст.

Ия оборачивается, окидывает меня взглядом с ног до головы, в районе живота задерживается подольше. Переводит взгляд на глаза и облизывается. Демонстративно.

Спасибо, родная. Не ты одна будешь ехать в муках.

Открывая Ия дверь внедорожника, понимаю — парни успели. В салоне витает запах фрезий. Пока обхожу машину, через лобовое стекло вижу, как Ия оглядывается, в поисках источника запаха.

Сажусь, как ни в чем не бывало. Взгляд у Ии игривый, словно потолок в машине разглядывает, губки бантиком сложены.

— Странный запах, — говорю под звук заводящегося мотора.

— Тебе там подкинули, — стреляет глазками на заднее сидение.

— Да сколько можно, — быстро оборачиваюсь, — Чего мне только не подкидывали, такое впервые.

— Будем считать, что это мне, — тянется назад, открывая мне обзор на свою упругую пятую точку. Вид улётный, тонкая ткань не скрывает рельеф.

Подхватив коробку, своими тонкими пальцами, возвращается на кресло, тут же тянется ко мне в поцелуе. Легонько чмокает, шепча в губы «спасибо». Усевшись в кресло удобнее нюхает цветы и улыбается. О том, какие мама любит цветы, мне поведал Егор. Раньше я различал розы, ромашки, гвоздики. И гладиолусы, как детскую травму. Сейчас постепенно втянулся.