Рис протянул мне флягу с водой, я взяла её трясущимися руками. В этот раз я начала медленно потягивать, позволяя воде успокоить горло и утолить жажду.

— Вот.

Баярд взял у меня флягу и вложил что-то ещё в мои закованные руки. Оно было тёплым и завернуто в ткань, и когда я развернула её, мне захотелось плакать от вида мясного пирога.

— Ешь его медленно, — велел он, когда я попыталась откусить большой кусок.

Я вспомнила, что случилось, когда я слишком быстро пила, и откусила маленький кусочек, хорошо пережевав, прежде чем его проглотить. Мой пустой желудок так громко заурчал от первой за несколько дней еды, что казалось, будто дикий зверь прячется вместе со мной под одеялом.

— Теперь лучше, — спросил Рис, когда мой желудок, наконец, перестал издавать звуки.

Я кивнула и продолжила есть, наполовину ожидая, что Бохан ворвется в любую секунду в дверь и выхватит еду из моих рук. Мне нужна была вся пища, которую я могла получить, чтобы сохранить силы для всего, что приготовила для меня Королева Анвин.

Рис сел напротив меня. Выражение лица его стражников говорило, что они не довольны тем, что принц сидит на полу, но они ничего не сказали.

— Джесси, — доброжелательно начал он. — Как это могло случиться? Вне зависимости от того, что говорит моя мать, я не могу поверить, что ты когда-либо хотела украсть ки’тейн.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Я не хотела.

— Почему тогда они говорят, что ты была поймана при попытке украсть его? — спросил он. Когда я не ответила, он сказал: — Я хочу помочь тебе, но ты должна доверять мне.

Я подняла взгляд на Барка и Каэлена и прошептала:

— Только тебе.

— Нет, — Баярд скрестил руки на груди. — Я не оставлю тебя здесь одного, Рис.

Рис изогнул брови, глядя на своих стражников.

— Она в наручниках, безоружная, и слаба, как новорожденная хама. Если я не способен защититься от неё, то ты, мой друг, очень плохой тренер.

Хмурое выражение лица Баярда на секунду исчезло, но вернулось на место, когда он посмотрел на меня.

— Мы будет сразу за дверью.

Я ждала, пока закроется дверь, чтобы заговорить. Я согласилась поговорить с Рисом не потому, что думала, что он сможет спасти меня от королевы. Он может попробовать, но он не был достаточно сильным, чтобы пойти против неё и её стражи. Я сделала это, потому что знала, что, скорее всего, умру здесь, а были вещи, которые я должна была сказать ему, пока не стало слишком поздно.

— Меня поймали в храме, но не в попытке украсть ки’тейн. Я не могу сказать тебе, почему я была там, только то, что я пыталась помочь миру фейри. Я пойму, если этого недостаточно, чтобы убедить тебя в моей искренности, но это всё, что я могу сказать, — я сделала паузу, чтобы глотнуть воды. — Это правда, что Бохан допрашивал меня в Неблагом Дворе, и был зол, когда я не ответила на все его вопросы. Но меня похитили и привезли сюда не поэтому.

Рис ловил каждое слово.

— Тогда зачем?

Мгновение я колебалась, но продолжила.

— Он сделал это потому что, когда я была в храме, я подслушала, как один из стражников королевы говорил с кем-то о том, как пройти через стражу, чтобы украсть ки'тейн. Ему пришлось забрать меня из Неблагого Двора до того, как я расскажу кому-нибудь, что я знаю, поэтому двое стражников королевы пробрались в мою камеру и забрали меня. Они сделали вид, что я сбежала и использовала портал в мой мир.

Рис резко выдохнул.

— Бохан хочет украсть ки’тейн? Я должен сказать матери.

Он начал вставать, но я схватила его за рукав, останавливая.

— Королева знает. Бохан действует по её воле.

— Нет. Ты ошибаешься, — Рис покачал головой.

— Не ошибаюсь, — твердо сказала я. — Она сама сказала это мне. Так же, она призналась, что украла ки'тейн в первый раз.

Он вскочил на ноги прежде, чем я успела его остановить.

— Это невозможно. Моя мать никогда не сделала бы ничего во вред мира фейри.

На его возглас дверь открылась, и Баярд просунул голову внутрь.

— Всё в порядке?

Я смотрела на взволнованное лицо Риса и ждала, что он скажет «Нет». Он удивил меня, сказав:

— Да.

Он прошёлся до другого конца комнаты и обратно.

— Скажи мне вот что. Какая причина может быть у Благой королевы, чтобы украсть нашу самую священную реликвию и подвергнуть опасности наш мир?

Я услышала вызов в его голосе, но в его глазах мелькнула неуверенность. Этого было достаточно, чтобы продолжать. Он либо верил мне, либо нет. Что мне было терять?