После этого девушка вернула шар на место, отчего-то решив, что она накануне сама позабыла его убрать.

«Вчера вытащила протереть, а убрать забыла, вот же глупая!» — подумала она и снова улыбнулась.

Душ в это утро показался высшим блаженством. Ей вспомнился водопад из сна и она, закрыв глаза, снова улыбнулась, поймав себя на мысли, что за это утро улыбка, словно бабочка, порхала на её губах больше, чем за всю неделю.

Подсушив волосы полотенцем, она села в кресло и зажмурила глаза словно довольная кошка.

«И сон сегодня был приятным, и утро солнечное… Если я летала, значит, росла?»

Она засмеялась от глупого предположения, ведь в этом возрасте уже не растут, а потом произнесла:

— Кьен, так звали мальчика в моём сне? А ведь и того богатенького маньяка звали так же. Точно! Кьен! Странное имя.

Буквально через минуту раздался звонок в дверь.

Она набросила халат и пошла открывать.

На пороге стоял синеглазый.

«Нит», — тут же вспомнила его имя Ольга.

— Я хочу пригласить вас прогуляться, — без предисловий произнёс он, войдя в квартиру без приглашения и прикрыв за собой дверь. — У меня к вам дело.

— Какие же дела могут быть у вас ко мне, вы и так мне уже подарили способность, которая заставляет меня умирать, сказали сколько мне жить, а заодно пообещали больше не беспокоить, и что теперь, хотите нарушить уговор?

— Срок жизни у вас может измениться, он будет зависеть только от вашего решения, об этом нам и нужно поболтать, а заодно погуляем в парке, погода прекрасная. Давайте, позавтракаем вместе. Я знаю где готовят очаровательный кофе, такой, какого не встретишь ни в одной параллели.

— Параллели? Тогда уж ни на одной, вы немного неправильно…

— Правильно! Просто мы говорим о разных параллелях, как-нибудь расскажу. А сейчас жду вас в машине. Пять минут вам хватит, чтобы переодеться?

Он, сверля её взглядом, с надменной улыбкой посмотрел, как фривольно из-под тонкого халатика проглядывает бельё.

«Даже улыбается жутко и взгляд пожирающий, как у того маньяка, только холодный», — подумала девушка.

— Не хочу никуда идти, я совсем недавно…

— Я не спрашивал вас хотите или нет, я вас приглашал.

— Но ведь это означает, что я могу и не согласиться.

— У вас здесь, возможно, именно так, но там, откуда я родом, если приглашает тот, кто выше по статусу, вы не имеете права ничего решать. Если через пять минут не спуститесь — умрёте сегодня.

— Но вы же говорили…

— Я всё сказал.

Он развернулся и, открыв дверь квартиры, шагнул в подъезд.

— Десять! — испуганно воскликнула девушка, за пять минут она бы не уложилась, а у этого парня нрав ещё тот, неизвестно, что грозит ей, если она ослушается. — Десять минут!

Не оглядываясь, Нит ухмыльнулся одними уголками губ и снисходительно произнёс:

— Хорошо, десять.

Быстро надев то, что первым попалось под руку в шкафу, девушка наспех причесала всё ещё немного влажные волосы, собрав их в хвост, пару раз провела тушью по ресницам и помадой по губам, скорее машинально, чем ради того, чтобы ему понравиться.

Через десять минут она уже выходила из подъезда.

— А вы — красавица, даже в этой оболочке, — заявил Нит, — открывая дверь дорого авто.

— Эта оболочка называется одежда, — немного обидевшись, проворчала Ольга сквозь зубы.

Конечно, для него её дешёвенькие вещички — оболочка.

«Где уж нам до вас, ваше высокомерие!»- подумала она.

— Речь не об одежде, я говорил о другом, но это не важно. Нас ждёт завтрак, я жутко голоден, так что побыстрее садитесь, — ответил Нит.

Увёз он её в самый роскошный ресторан.

«Десять минут? Вот же гад! Мог бы хоть сказать куда едем. В результате я одета хуже местных официанток!» — со злостью подумала девушка.

Им накрыли на веранде, тёплая погода к этому располагала: лёгкий ветерок нежно гладил кожу, а солнечные блики играли на посуде.

Нит приказал подать сразу всё и больше их не беспокоить.

После того, как они остались одни, девушка задала вопрос прямо:

— О чём же таком неотложном вы хотели со мной поговорить?

— Мы здесь, чтобы позавтракать, ешьте, пейте кофе… Я ужасно хочу есть, поэтому все разговоры позже.

— А совместить это никак…?

— Нет, — коротко ответил он и принялся поглощать то, что им принесли, так ожесточённо, словно не ел целую неделю.