Прибежавшие на крики надзиратели скрутили Джека и отвели в лазарет. Там ему обработали разбитую и поломанную кисть, наложили гипс. К тому времени он уже успокоился, и его вернули в камеру, пригрозив, что если опять будет буянить, его придется отправиться в изолятор.

Вытащив здоровой рукой из-за пазухи тетрадь, Джек лег на койку, но прочитать успел не много — прокричали отбой, камеры закрылись и свет погас.

— Джек, — раздался сверху шепот Тони. — Не надо так расстраиваться. Чтобы не случилось… держи себя в руках. Видишь… ты опять сорвался. Но ничего. Ничего, Джек. Все образуется. Ты только держи себя в руках.

Он долго прислушивался, но ответа так и не дождался. Вздохнув, он сложил руки на животе, смотря в потолок.

— Ты сломал руку? — прошептал он. — Джек, нельзя же так. Не обижайся, но, мне кажется, тебе необходима помощь психотерапевта.

— Заткнись, Тони, — наконец-то отозвался Джек. — Или вторую руку я сломаю об тебя.

Без пятнадцати шесть утром открывались камеры. В шесть был первый звонок — вызов на работу для тех, у кого она рано начиналась, например, работников кухни. В шесть тридцать начинался завтрак.

Обычно Джек вставал без труда, привыкший к раннему подъему в повседневной жизни, но сегодня он еле заставил себя оторваться от койки. Ему не удалось поспать ночью из-за боли, которая, как ему казалось, становилась все сильнее. Но он пытался сосредоточиться на этой боли, чтобы не замечать другую — внутри.

С досадой он подумал о том, что про тренажеры теперь пока можно забыть. Жаль, как раз-таки они бы ему сейчас не помешали — выпустить пар, как выражался его сокамерник. А «пара» в нем было столько, что на нем, наверное, яичницу пожарить можно было — так он кипел.

— Как ты, Джек? — осторожно поинтересовался Тони.

— Нормально, — сухо отозвался он.

— Как рука? Сильно болит? — невольно взгляд бывшего банкира остановился на стене, запачканной кровью, и не дождавшись ответа, Тони продолжил. — Извини меня за вчерашнее… ну, за психотерапевта.

Джек молча кивнул. К общению сегодня он явно не был расположен. Тони не стал настаивать.

Джек не работал, поэтому после завтрака отправился с остальными бездельниками во двор.

Заключенные шептались, поглядывая в его сторону, и по их взглядам он понял, что здесь все-таки сложилось мнение, что это он устроил побег жене. Естественно, кто же еще? Знали бы они правду, на смех бы подняли.

Джек сделал несколько звонков, а потом вернулся на место.

Как всегда, он сидел в сторонке ото всех, и, положив на колени тетрадь, читал. Он успел прочитать все, прежде чем за ним пришли. Закрыв тетрадь, он погладил пальцами здоровой руки смазанные пятна крови на обложке. Ее крови. Она собиралась умирать, и знать не знала, что за ней придут. Она попрощалась с ним, в своем, как она думала, предсмертном послании, открыла свои чувства и мысли, которые стала скрывать после того, как узнала об измене.

Джек немного воспрянул духом. Чтобы не говорил он вслух, на самом деле он далеко не был так уверен в том, что она все еще его любит. Но теперь он знал наверняка.

Сунув тетрадь за пазуху, он пошел за надзирателем, невольно придерживая больную руку.

Его ждал Зак.

Смерив его мрачным взглядом, Джек сел на стул.

— Привет! Что с рукой? У тебя проблемы? Ты подрался? — встревожился Райли.

— Ага, подрался. Со стеной.

Мгновение Зак смотрел на него удивленным взглядом.

— Что ты пялишься? — Джек фыркнул. — Выкладывай давай! Где моя жена?

— Мы работаем, Джек. ФБР меня задержало, но перед этим я успел сделать пару звонков…

— Но не мне! Почему я узнаю о побеге жены из новостей по телевизору?

— Была ночь. Ты же знаешь, я не могу звонить тебе после отбоя. А ни свет ни заря заявились они… Заперли меня, не позволяли ни с кем связаться. Допрашивали.

— Это меня не интересует! — перебил Джек. — Они и меня допрашивали. Я видел записи с камер наблюдения. Этот отморозок утащил мою жену… Ты понимаешь? — Джек вдруг подскочил, с силой ударив здоровым кулаком по столу. — И мой сын… он был с ним! С ним!

— Патрик просто в отчаянии, ты не должен принимать это так близко к сердцу, — успокаивающе проговорил Зак.

— Не должен? У этого ублюдка моя жена и сын, он отобрал их у меня, пока я сижу здесь, как чертов зверь в клетке! Почему он не сдох? Я всадил ему в спину три пули! О, почему я не сделал контрольный в голову… тогда бы наверняка сдох!

— Не факт. Вспомни, ему уже прилетал в голову осколок.

— Осколок — не пуля, выпущенная в упор, не говори ерунды!

— Ну… вообще-то, я пошутил, если ты не понял.