Дом был небольшим – очаг, каменные ложа с одеялами из овечьей шерсти, скромная утварь в углу, Окна были закрыты деревянными ставнями, а плотная каменная кладка оставляла ветер завывать снаружи. Угли в очаге догорали, освещая лицо Тереса тусклым красным светом.

Терес впервые за долгое время засыпал в человеческих условиях – накрывшись одеялом, а не своим плащом, в тёплом доме, а не под корнями деревьев. В конце концов, вокруг, впервые за долгое время была безмятежная тишина. Ни тебе похабных историй от соратников, ни готовых убить недругов. Терес заснул приятным сном.

Следующим утром, Терес встал и вышел из дома. Там его встретил Дивикон.

– Извини, человек, мы не можем отвести тебя домой прямо сейчас.

– Почему?

– Я, конечно, понимаю, что это прозвучит нагло – пытаясь оправдаться, говорил он – но мы не успеваем приготовится к зиме – уже скоро придут холода, так что нам пригодится любая помощь.

– Допустим. Что вам нужно? —спросил Терес.

– Нам бы урожай помочь собрать – чуть отойдя назад сказал Дивикон – заморозки скоро начнутся – боимся, что не успеем.

Терес задумался. От его вида, Дивикон, казавшийся вчера вечером грозным и властным, вмиг сделался боязливым и услужливым.

– У нас урожай начнут убирать позже - через две или три недели, если я не потерял счёт дням – размышлял вслух Терес – В целом, я успеваю. Что за урожай?

– Дикие злаки. Они у нас раньше поспевают.

– Подожди.

– Что-то не так?

– Слания. Она в порядке? – спросил, преодолевая стеснение Терес.

– С ней всё в порядке, рана несерьёзная. Через пару дней заживёт. Что-нибудь ей передать?

– Передайте ей мои извинения – она поймёт.

Без лишних вопросов, Дивикон отправился прочь. Спустя пару минут, Тересу вручили медный серп. Терес приступил к сбору урожая – поле было маленьким, так что можно было убрать его за пару дней. Он работал с утра до обеда – убрал много дикой ржи и натер мозоли на ладонях. В полдень, когда солнце поднялось высоко, Терес решил отдохнуть. Он лег прямо в поле и решил вздремнуть. Но стоило ему закрыть глаза и чуть-чуть задремать, как его легонько потрепали по щеке.

– Слания? – удивился Терес.

– Да, это я – усмехнулась она – принесла тебе обед.

– Видимо, нам предстоит расстаться чуть позже – сказал Терес, неловко улыбнувшись.

– Ну да, быть может, пожив у нас, ты научишься какому-никакому добру, состраданию.

– Так вот оно что. А я думал, что спасаю вас от голодной смерти – улыбнулся Терес.

– Пожалуйста, ради меня.

– Уговорила – сказал Терес.

В конце концов, что плохого в том, что он поработает на таких хороших людей? Всё это время, местные не могли налюбоваться трудолюбивой натуре Тереса – там, где они работали не больше пары часов, он был готов трудится от рассвета до заката. Терес не считал их лентяями –в такой благодатной стране было трудно избежать от соблазна жить, не утруждая себя.

Терес пару раз ловил себя на мысли, что он опять лицемерит – когда он видел козерогов, сутки напролёт спящими и пьянствующими это вызывало у него презрение и отвращение. Народ гор, который сидел вокруг очага и рассказывал друг другу истории не только не вызывал у Тереса отвращения, но он даже находил их безделье умилительным.

Почему же он не мог позволить себе подобного? Суровые ветра и скудные почвы севера с детства вбили в голову одно правило: хочешь жить – трудись. Вся жизнь северянина, за исключеньем раннего детства и глубокой старости проходили в трудах: если они не были заняты в поле или на пастбище, то обязательно чинили инструменты, мастерили утварь или строили что-то. Но работать северяне могли только на себя – они не терпели рабства. Такой уклад жизни воспитывал в них бережливость и терпение.

Для того, чтобы позволить себе хоть какие-то излишества, им приходилось либо торговать, либо воевать. Второе занятие у них получалось лучше. Терес понимал, что это было жестоким занятием, но оправдывал это тем, что таково предназначение его народа – напоминать всем, что мир жесток.

Народ гор жил гораздо беднее, чем уксбуры и другие известные Тересу народы. У них не было золотых украшений, роскошной одежды и больших дворцов, но это было им не нужно – их главным богатством были они сами – все они, от мала до велика радовались жизни, и казалось, что они были созданы, чтобы быть счастливыми. Это было их спасением – даже если и придут в их земли поработители, то они скоро оставят в покое этих нищих бездельников.

Тянулись дни. Терес заметил за собой, что начинает понемногу привыкать к жизни в этой деревушке. Он даже стал испытывать некоторую привязанность к Слании, которая была очень любезна с ним, несмотря на не самые лучшие обстоятельства знакомства. Но было в её любезности что-то лицемерное, что-то

Тут всё было хорошо, но Тереса съедала тоска. Тоска по родным землям, быстрому ритму жизни объяла его. Он начал осознавать, что давно не рисковал своей жизнью, всё тут было слишком просто. Надо было бежать, бежать отсюда, пока этот сладостный яд покоя не поглотил его окончательно и бесповоротно!