Шрифт:
— Держитесь, господин… — проговорила она охрипшим от волнения голосом. — Обопритесь об меня.
Кристофер послушался, и Эвери почувствовала на себе всю мощь его крепкого тела, опустившегося сейчас на ее плечи.
В груди Эвери разболелось не меньше, чем у Кристофера в боку: от мысли, что он может умереть, хотелось неистово выть прямо на луну…
***
Эвери открыла настежь окно и посмотрела вниз с десятого этажа. Высота ее не пугала, вот только сердце постоянно заходилось в трепете от страха за израненного Кристофера.
Ее к нему не пускали вот уже целых пять часов.
Рассвет давно уже вошел в свои права, и императорский дворец начал понемногу оживать.
Заторопились по своим делам слуги, зацокали на площади в отдалении лошадиные копыта…
Эвери устала ждать. Не могла больше ждать в полном неведении, поэтому решила просто вломиться принцу в покои через его окно.
Оно всего в паре метров от ее окна. Все просто!
О побеге или о чем-то подобном даже не думала. Наоборот, она стремилась только к нему — к своему принцу…
Он был всего лишь за стеной — так близко, но в то же время так далеко!
Прямо сейчас ее не волновало ничего, кроме его благополучия…
Свою израненную руку она самостоятельно перемотала куском тряпки, заодно скрывая кольцо. Об этом странном украшении она разузнает попозже. Может, у Мэтта спросит невзначай…
Лишь бы его не обнаружили, а то еще в воровстве обвинят…
Эвери вздрогнула, представив последствия подобного, а потом решительно высунулась из окна.
Что ж, придется снимать браслет: без него по этой отвесной стене ей не перебраться.
Избавлялась от браслета с трепетом, зато, как только он оказался в кармане, ее так наполнило магией, что, кажется, задрожал весь дворец…
Эвери испуганно заозиралась: хоть бы просто показалось!
А потом решительно выбралась из окна…
Пальцы налились силой и крепко вцепились в коротенькие каменные выступы, а ноги безошибочно нащупали несколько незначительных выемок, но магия вокруг Эвери так сильно разбушевалась, что буквально держала ее в воздухе, как в колыбели. И когда она один раз на мгновение потеряла опору одной ногой, сила с легкостью подхватила эту ногу и насильно вернула на место.
Девушка изумленно замерла, вдруг осознав, что ее мощь умножилась в несколько раз!
Что??? Почему??? Откуда???
Но эти вопросы так и остались без ответов…
Окно в покои принца было удачно приоткрыто: слуги впускали в помещение больного свежий воздух.
Осторожно подтянувшись, Эвери заглянула в комнату и, к своему огромному облечению, никого из слуг не обнаружила.
Ловко и бесшумно перекинув одну ногу через раму, она подтянулась всем телом и молниеносно спрыгнула на пол, подобно бесплотному призраку. Духу, коим окрестил ее прекрасный принц…
Кристофер лежал на огромной кровати — бледный, как полотно.
Эвери замерла над ним, испытав вдруг неотвратимое желание разрыдаться, чего с ней не было с самого ее глубокого детства. Черты парня заострились, под глазами чернели болезненные впадины, на лбу выступила испарина — он бредил.
Эвери почувствовала, что по щекам все-таки текут слезы, и стала прямо на колени перед его кроватью.
О том, чтобы вернуть браслет на место, она напрочь забыла, и лишь всматривалась в дорогие черты, всем сердцем желая забрать на себя их тяжелую скорбь.
Эвери протянула вперед дрожащую руку и коснулась его щеки. Крис вздрогнул и дернул головой, но не очнулся, а Эвери ощутила, как магия вытекла из ее пальцев и впиталась в его тело.
Замерла.
Что это? А вдруг у нее проснулся дар целительства? А вдруг она может помочь???
Эта мысль наполнила Эвери такой радостью и надеждой, что она тут же подскочила на ноги и нависла над принцем, словно решая, как же наилучшим образом прикоснуться к нему.
И вдруг Кристофер открыл глаза.
Они были мутными, покрасневшими, больными, но…
— Это ты… — прошептал он надсадно. — Это ты…
Магия Эвери вспыхнула в воздухе и заискрилась, мощным потоком ринувшись в тело Кристофера, а он тут же поднял вверх доселе безжизненные руки и, схватив Эвери за плечи, повалил ее прямо на себя.
Девушка ужаснулась, что может повредить его ране, поэтому выставила вперед руки, сопротивляясь, но уже через мгновение ее сопротивление было абсолютно сломлено жарким голодным поцелуем.