Боль сделала этот финал ещё острее, насыщеннее, а я ощутила, как внутри всё обожгло его горячим семенем, и после уже не соображала, вымотанная подчистую. Лишь краем сознания отметила, как меня бережно подняли на руки, опуская в тёплую воду, а когда начала приходить в себя, стали возвращаться и образы всего того ужаса, которые мне пришлось пережить. И сотворить.

– Всё хорошо.
– Он опять тонко уловил этот момент и прижал меня к своей груди, где я и лежала.
– Не думай об этом. Я обо всём позабочусь.

Сумасшествие от нашей близости отступило, возвращая мне с лихвой всё то, что я отбросила, а теперь было просто тошно от себя самой. И за то, как самозабвенно отдавалась ему, наплевав на всё, тоже.

– Я… убила его, - прошептала, будто боясь, что меня кто-то услышит и осудит.
– Я не имела на это права.

– По законам моей страны преступников казнят очень жестоко. А он собирался не просто тебя похитить, Вишенка, - утешал император проходясь мокрыми пальцами по моей груди, торчащей из воды.
– Прости, что я слишком поздно об этом узнал.

– Как ты вообще это выяснил?

– Когда брат Шейнара почувствовал, что с его близнецом что-то не так, - ответил он, тревожа меня не на шутку.
– А мы ведь пристально следили за твоим женишком и его папашей, но понятия не имели, что во дворце столько предателей. Можешь представить, даже некоторые Высшие оказались в это втянуты!

Все его мышцы напряглись подо мной, превратившись в камень, и я едва заметно вздрогнула. Он заметил, чуть расслабившись, только мне всё равно было не по себе, и если будучи в плену своего разума, я предпочла не обратить внимания на его поведение, то сейчас та тьма как наяву снова возникла перед внутренним взором. Что это вообще было?

– Но почему? Что такого им понадобилось?
– никак не могла взять в толк я.

– Сам не могу понять. Но выяснить это нужно раньше, чем они предпримут очередную попытку тебя забрать, - отозвался мужчина.
– И вот ещё один вопрос — для чего им ты?

– Знать бы ещё, кто я.
– Я зевнула, чувствуя небывалую усталость и совсем не ощущала необходимости именно сейчас разбираться со своим происхождением.

Император это понял, вытащив меня из бассейна и быстро вытер, унося в спальню. Когда он опускал меня на кровать, мою шею вдруг неприятно кольнуло, и сонный мозг начал, наконец, думать.

Наяра как-то рассказывала, что если Высший укусил тебя во время близости, ты навсегда становишься его собственностью — ш’алиантой. Особой любовницей, у которой куча привилегий, кроме одной — быть счастливой, и ни матерью, ни женой ей никогда не стать.

Прокрутив в голове то, как его зубы погрузились в мою плоть, я замерла, и глаза тут же наполнились обидными слезами.

– Укус… - тихо пробормотала я, и император поднял взгляд.
– Ты… Как ты мог так со мной поступить?! Что я тебе сделала?

Он выглядел немного шокированным, словно сам от себя не ожидал такого, однако уже в следующее мгновение вновь стал привычным невозмутимым чудовищем.

– Послушай…

– Убирайся, - всё, на что меня хватило.
– Ты только что испоганил мне жизнь. Не надейся, что хоть как-то сможешь это исправить!

Он не двигался с места несколько мгновений, а затем нацепил свою маску безразличия, своими словами окончательно отбирая у меня всякую надежду.

– Это было неизбежно, Ами, - пожал плечами.
– Ты моя, и ты смиришься. Рано или поздно.

Если бы у меня были силы, я бы вцепилась ему в глотку, но в теле не было ничего, кроме усталости и бессильной ярости.

– Тогда я лучше последую примеру твоей жены, - сорвалось вместе с запоздалым сожалением, только слова нельзя было вернуть назад — ни мои, ни его.

Уходя, он хлопнул дверью так, что дрогнули стены, но звук собственного разбитого вдребезги сердца я всё равно услышала.

12

Варрт

– Что-то ты совсем не весел, друг. Угомонись, а то нас обоих разорвёт от твоих эмоций!

Эмиль уже пришёл в себя после короткого сражения, в котором вынужден был принять участие, хоть и не планировал. Мы вообще собирались понаблюдать за магами издалека, пока те организовывали похищение Ами, но всё вышло иначе. И пришлось запачкать руки в крови не только врагов, но и собратьев, оказавшихся на другой стороне.

– Облажался.

– Вот это новости… - сарказм из него так и лился, а мне от этого было лишь паршивее.
– Дай угадаю? Сделал её своей окончательно? Зато теперь точно никуда не денется.