– Послушай, я не хочу выяснять отношения.

Да, бедненький, наверное, всю ночь меня искал…

– А у нас они есть?

– Ты же сама всё усугубляешь, Вишенка, - прорычал негромко, дёргаясь в мою сторону, и я отпрянула — под таким взглядом даже дышать тяжело было.

Он заметил мой страх и снова остановился.

– Просто позволь отвести тебя обратно.

– Не хочу. Буду жить здесь, как и положено красивой кобыле — сено мне только вкусное не забывайте приносить, когда будете навещать, чтобы в очередной раз обкатать.

Ему очень быстро надоел мой бред, и так же быстро я оказалась перекинутой через мощное плечо, а потом вынесенной на обозрение Шейнара и его брата. Луна только громко заржала — подозреваю, с упрёком мне, что не ценю такого решительного самца, но я и правда не ценила. Было был что.

– Пусти, животное! Никуда я с тобой не пойду! Я сожгу к вшивым демонам твой дворец и тебя вместе с ним, понял?!

– Ого, не знал, что демоны страдают такими проблемами, - хохотнул, сжимая мою ягодицу под платьем.
– Знал бы — посочувствовал.

– Неандерталец крылатый! Отпусти немедленно!
– Я цеплялась за всё, что могла, но разве можно бороться со скалой?
– Я не хочу жить в этом рассаднике идиотских нравов!

Слуги расступались в священном ужасе, наверняка мне сильно сочувствуя — судя по их шевелящихся в молитвах губам, они переживали за мою сохранность, но я не верила в милость богов. Они итак уже устроили мне испытание на прочность, и прекращать не собирались.

– Прости, Вишенка, но иной судьбы у тебя не будет, - жёстко обломал меня.
– По крайней мере, не в ближайшее время.

И на этой торжественной ноте меня внесли в покои, обездвижив, а потом перегнув через колени. Такое начало утра мне совершенно не нравилось, но древние садисты об этом вовсе не переживали, и, оголив мои ягодицы, нанесли подлый и обидный удар, заставивший неверяще заледенеть.

– А теперь отвечай, как усыпила охрану, и кто тебе помог, - ласково, как с неразумным ребёнком начал разговаривать Высший, не забывая прохаживаться ладонями по коже с оттяжкой.
– Поверь, настоящие пытки тебе не понравятся!

Пару секунд я просто не могла пошевелиться, вынося один шлепок за другим, однако быстро опомнилась, задёргавшись, как под разрядами тока. Его прикосновения пробуждали что-то тёмное, только я знала, что если в очередной раз сдамся, это будет полнейшее, тотальное поражение.

– Я не знаю. Не знаю, ясно?
– прокричала, испытывая одновременно и стыд, и желание, чтобы продолжал.
– Если это так важно, позовите господина Райдена или кого угодно, и пусть он залезет мне в голову, потому что я не понимаю, как оказалась в конюшне! Я хотела оказаться как можно дальше отсюда…

Он молчал и теперь просто поглаживал пылающие следы, а у меня из глаз катились слёзы от несправедливости. Я готова была проклинать себя за то, что всё-таки показала ему свою слабость, но с ней уже невозможно было бороться. Невозможно долго наполнять сосуд — однажды всё выльется через край.

– Мой отец неизвестно где, я вообще убийца, а теперь мне никогда не покинуть эти стены из-за дурацкой метки! Я ненавижу тебя, слышишь? Если ты этого добивался, то молодец… Я на самом деле от всей своей души ненавижу тебя!
– последнее я прокричала так, что чуть не охрипла, однако вместо того, чтобы наградить новым ударом, меня подняли и вновь прижали к себе.

Меня трясло, я пыталась вырваться, но император не давал. Держал так, словно если отпустит, я точно куда-нибудь денусь, и мне оставалось только бессильно биться в его объятиях, как рыбе, пойманной в сети.

– Я знаю, и имеешь полное право ненавидеть. Но ты не убийца, Вишенка.
– Я даже замерла.
– Этот мерзавец выжил, и очень скоро он расскажет нам всё — в том числе, что они задумали.

Да как после такого вообще можно выжить?

– Если ты лжёшь…

– Я клянусь, что он очнётся, - шепнул он.
– Твоё пламя его сильно покалечило, но мы сможем его разговорить, поверь!

Моё пламя.

Эти слова напомнили о том, что я сделала, но не только об этом, и меня снова начало потряхивать.

– Он сказал, его отец расправился с моей мамой… За что? Она не имела отношения к политике, - уронила я, борясь с липкими мурашками.

– Чем она занималась?

Я поняла, что он отвлекает меня от нового приступа истерики, и где-то в глубине души была сильно ему благодарна. Мне и самой хотелось выговориться. Рассказать о том, что носила в себе так долго.

– Медициной. Различными исследованиями в излечении редких магических заболеваний… Она была знакома с господином Рошалем лишь шапочно, а он, кажется, финансировал один из её последних проектов.