— Я счастлива, — шепчу я, поворачиваясь к нему, чтобы прижаться ближе. — Ты всегда делал меня счастливой. Я испугалась. Хотя не следовало. Потому что ты стоишь риска.

Он позволяет словам усвоиться, прижимаясь губами к моей голове.

— Ты не представляешь, как я счастлив, слышать это, Чесс. Но должен признаться, что тоже запаниковал. Мне стоило рискнуть.

Нервная дрожь трепещет в животе. Не знаю почему. Он любит меня. Я люблю его. Но также знаю себе цену, и знаю, что он тоже это понимает. Только вот некоторые чувства не изменить, как бы сильно вы ни старались их игнорировать. Я успокаиваюсь, позволяя ему высказать то, что должен. Наверное, для него это непросто, потому что он не спешит, обдумывая каждое слово, словно оно имеет особый вес.

— Видишь ли, когда я лишился ребенка… то потерял любимого человека. Раньше я не осознавал, но мне этого не хватало. В моей жизни не хватало любви. Кого-то, кто будет стоить всех усилий. — Финн передвигается на кровати так, чтобы мы оказались лицом к лицу. — Я люблю тебя, Честер Куппер. Больше всего на свете. Дело не в том, что это просто замечательно само по себе, но это ключевой фактор. Стоит тебе исчезнуть из уравнения, и все перестает иметь смысл.

Не знаю, кто делает первое движение на встречу. Наши поцелуи нежные, сладкие, полны извинений смешанных с обещаниями. После продолжительного слияния губ, Финн проводит костяшками пальцев по чувствительному местечку на моей шее.

— Если хочешь усыновить ребенка или нанять суррогатную мать, или и то и другое, значит именно так мы и поступим. Но мне это не нужно. Не сейчас.

— Я тоже пока этого не хочу. Мне достаточно, что есть только мы.

Он прижимается щекой к моей щеке.

— Что бы ни решили, мы сделаем это вместе. До тех пор пока мы вдвоем, Чесс.

— Вдвоем. — В этом слове столько возможностей, не могу дождаться.

ЧЕСС

ВЕСНОЙ на мой день рождения Финн купил мне дом. И я ему позволила. Поразительно, как это освобождает, не беспокоится кто и что подумает и не переживать что загнала себя в западню, позволив ему потратить так много денег. Я вверила ему свою жизнь, и он сделал то же. С каждым днем нити наших судеб всё туже переплетаются и отношения крепнут.

Мы выбрали дом на Третьей улице в районе Гарден. Здание было построено в 1850-х годах в стиле Греческого Возрождения с двойными галереями по фасаду спереди и сзади дома, просторными лужайками вокруг и бассейном, скрытым на заднем дворе. Мы покрасили штукатурку фасада в бледно-фиолетовый цвет с белой отделкой, отдавая дань новоорлеанским традициям . А высокие железные ворота, необходимые нам для уединения, приобрели глянцевый темно-зеленый цвет. И я влюбилась, по-настоящему влюбилась в этот огромный старый дом.

Когда я узнала, что подруга Декса, Фиона — дизайнер интерьеров и при этом сама делает мебель, я обратилась к ней за помощью. Пока Финн был на сборах, мы с Фи занялись оформлением дома. Между нами говоря, выбранная для пола морилка цвета эбенового дерева и чисто белая краска для стен, заставили все вокруг сиять. Мы сохранили удобство мебели, но добавили современных линий. Устроили домашний кинотеатр и тренажерный зал, художественную студию на чердаке и фотостудию в пристройке рядом с задней частью дома, которая имела собственный вход. И я любила это место больше, чем свой старый лофт.

Был ли дом слишком велик для нас? Мы не ощущали этого, наполнив его друзьями, родственниками и любовью. Летом мы организовали свадьбу Джеймса и Джейми. Кончилось тем, что я напилась и неэлегантно рыдала во время своей речи свидетельницы. Ночью, когда гости разошлись, Финн утешил меня, позвав купаться голышом. Он был прав, пьяный секс с тем, кого любишь, это действительно весело, а ещё – беспечно, безбашенно, и может разбудить соседей.

К приходу осени, наш дом по-настоящему стал нашим, и я любила Финна с той глубиной, на которую не знала, что способна.

— Поверить не могу, что сочла это хорошей идеей, — ворчит Фи, стоя перед зеркалом в моей гардеробной. Мы стали близкими подругами, и жаль только, что не встретились раньше.

Я осматриваю её крохотное зеленое платье, такое короткое, что едва прикрывает задницу, блестящие розовые колготки и такие же балетки.

— Ты выглядишь чертовски мило.

Фи хмурится и щелкает одним из радужных крыльев, привязанных к спине.

— Мило? Я мазохистка, вот кто. Меня всю жизнь сравнивали с Динь-Динь. А теперь я, черт возьми, наряжаюсь в неё.

Миниатюрная, с убийственными изгибами, носом-пуговкой, большими зелеными глазами и облаком светлых волос, Фиона определенно вписывается в образ.

Я широко улыбаюсь.

— Принятие своей внутренней Динь даёт тебе власть над ней. Разве не ты это говорила?

— Заткнись.

— Декс сойдет с ума, когда увидит это платье.

Она тоже улыбается.

— Таков был план.

— В кого он нарядится?

Девушка подмигивает, в ее глазах появляется коварный блеск.

— Лесоруб.