Финн придерживает его шею обеими руками и шагает рядом. Камера фокусируется на нем. Я издаю сдавленный звук. Потому что его взгляд разрывает мне сердце. Хотя он жестко контролирует эмоции, я знаю это выражение лица. Ужас, агония, беспомощность — все там, плещется в синих глубинах глаз. На самом деле он рассыпается на части .

Хватаю пальто и набрасываю на плечи.

— Я должна идти.

Джеймс вскакивает.

— Чесс.

— Нет, — кричу я, затем делаю глубокий вдох. — Хватит ждать. Он не может справляться с этим один. Я больше не позволю ему.

Джеймс кивает. Не дожидаясь, когда они с Джейми последуют за мной, я выбегаю прямо за дверь. Ночь чрезвычайно холодная. Мое дыхание вырывается белыми клубами пара, которые заволакивают обзор. По противоположной стороне улицы проезжает такси. Не останавливаясь, я издаю высокий свист и поднимаю руку.

Машина начинает замедляться, я бегу навстречу.

Назовите это шестым чувством или инстинктом самосохранения, но в ту же секунду, как ступаю на проезжую часть, тело мгновенно напрягается. Я чувствую опасность раньше, чем вижу ее. Или слышу.

Кто-то выкрикивает мое имя, громко и отчаянно. Но я не оглядываюсь, поворачиваюсь в сторону стремительно приближающегося шума. Все, что успеваю заметить — размытое пятно перед столкновением. Удар такой силы, что мой мозг ассоциирует этот звук со звоном разбивающихся лампочек, падающих с большой высоты. Звезды вспыхивают под веками.

Снова вижу, как Фред врезается в меня в задымленном коридоре, и на секунду теряюсь.

В сознании всплывает хмурое лицо Финна, а потом пустота.

ФИНН

ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО? Какого хрена, это было!

Мысль крутится в голове, пока шагаю по коридорам в недрах стадиона. Это был отличный пас, классный сорокаярдовый крученный бросок прямо в энд-зону. Джейк поймал. Идеально принял. Просто волшебство.

Мяч попал ему в руки, и, клянусь, я почувствовал это. Мы словно были связаны единым разумом. Долбанное волшебство.

И тогда он упал.

Паника подступает к горлу. Не могу дышать. Меня сейчас стошнит. Я останавливаюсь и наклоняюсь, кладу руки на бедра, делаю глубокий вдох. Мы постоянно получаем травмы. Боль и футбол идут рука об руку.

Но травмы шеи, повреждения позвоночника — то, о чем даже думать не хочется. Это не только конец карьеры, но и поломанная жизнь. Он мог умереть.

Пол уходит из под ног. Я напрягаю бедра.

Дыши. Дыши.

Дверь со скрипом открывается. Не поднимаю глаз, когда шаги приближаются.

Чарли останавливается рядом.

— Я тебя искал.

Я выполнил свою часть работы. Закончил игру. Встряхнулся нахер и взялся за дело, чтобы выиграть. Меньшее ни одного из моих парней не устроило бы. Тот факт, что Джейк в перерыве шутил о речи «Выиграй один для Гиппера», почти заставил меня несколько раз слететь с катушек.

Но я держал себя в руках. И сохранял маску уверенности на лице во время интервью после матча, когда журналисты жаждали информации о состоянии Джейка. Я тоже хотел знать. Меня чертовски убивало незнание и ожидание вердикта врачей.

Он парализован? Сможет ли снова играть?

— Ты что-нибудь слышал? — спрашиваю я Чарли, уставившись в пол.

— Не много. Но они считают, что с ним все будет в порядке.

У меня подгибаются колени.

— В порядке?

Чарли знает, о чем я спрашиваю.

— Позвоночник не поврежден.

Резко выдыхаю.

— Ладно. Хорошо. — Распрямившись, я смотрю на Чарли. А потом обнимаю его. Он хлопает по спине меня, а я его, мы оба слишком тяжело дышим. Сжав еще раз напоследок, я отпускаю его, отхожу назад и тру глаза.

— Тебя хочет видеть тренер, — говорит Чарли, когда мы разворачиваемся и идем обратно в раздевалку.

— Сейчас? Господи.

Тренер Кэлхаун уже ждет меня.

— Слышал о Райдере? — спрашивает он без предисловий.

— Чарли сказал.

Он кивает с явным облегчением в глазах.

— Нам нужно кое-что обсудить. Есть минутка?

На самом деле это не вопрос, просто Кэлхаун проявляет вежливость, что само по себе редкость.

— Я хотел навестить Джейка.

— Он под наркозом.

— Это хорошо. Ему нужен отдых.

— Никто, кроме семьи, к нему сегодня не попадет.

— Я попаду.

Он прищуривается.

— Мы выставили охрану, чтобы его не беспокоили. Тебя не пустят.

Наши взгляды сталкиваются. Сказать своему тренеру «нет» — довольно щекотливый момент. Если на это нет веской причины, тебя обвинят в отсутствии командного духа. Руководство не сочтет подобное забавным. Пресса пронюхает, что ты отказываешься сотрудничать (а они каким-то образом всегда узнают об этом), и вдруг начнутся разговоры о «проблемах» между игроком и тренерским штабом.