— Зачем ты рисуешь такое? Это жутко.

— Они это заслужили, уроды. — мой друг складывает пальцы на манер пистолета и целится в Джастина, сидящего почти в самом начале класса, изображает выстрел, довольно улыбаясь.

Становится не по себе. Я осуждающе качаю головой, но ничего не говорю. Рикки можно понять, ему хочется выместить свою злость.

— Только не говори, что не хотела бы, чтобы мерзкая Стефани сдохла?

— Она просто глупая.

— Но если бы ты могла? — он наклоняется ко мне. — У моего отца есть оружие, он сам больше не может стрелять, но учит меня. Мы почти каждые выходные тренируемся.

— Эй! Мой урок настолько неинтересный? — кричит учитель, перебивая наш разговор.

Весь класс оглядывается на нас, заставляя чувствовать себя неловко. Мы оба молчим, потупив взгляд в парту. Учитель приближается к нам, Рикки захлопывает тетрадь, накрывая ее рукой, что не укрывается от преподавателя.

— Что там у тебя? — он выхватывает тетрадь из рук парня, небрежно перетряхивая страницы. — Это еще что?!

Учитель находит рисунки, с отвращением смотрит то на них, то на моего соседа.

— Совсем больные, — он швыряет тетрадь обратно на стол. — Останешься после занятий.

Когда урок заканчивается, Рикки остается отбывать наказание, а я иду в библиотеку. Стефани будет ждать меня возле школы, лучше затаиться на время. За чтением книг два часа проходят незаметно, и рядом со столом, словно из-под земли вырастает мой друг.

— Так и знал, что ты здесь, — он идет к окну, ведущему в школьный двор, бросает туда короткий взгляд, подтверждая свои догадки. — Уроды, знают, что ты будешь прятаться.

— Я не прячусь, я читаю, — возмущаюсь на замечание.

— Ага, как же. Я тебя знаю, Кейт.

Парень подходит обратно ко мне, рассматривает пару книг, лежащих на столе.

— Конан Дойль, Агата Кристи, — он наклоняет книгу у меня в руке, заглядывая на ее название. — Психология?! Ты решила, что сможешь понять зачем они это делают?

— Просто читаю, — снова утыкаюсь в текст.

— Кейт, они просто уроды. Нет тут никаких причин, — Рикки забирает учебник из моих рук и кладет на стол. — Пошли, провожу тебя.

Увидев, что я не одна, девицы расходятся, недовольно кривясь, спустить пар не выйдет. Можно спокойно выдохнуть, но лишь до завтра.

Автобус везет нас домой в наш район, путь не близкий, но скоротать время вдвоем за обсуждением комиксов веселее. Мы с Рикки иногда ходим в магазин, где их продают, и читаем, стоя у прилавка. На покупку нет денег ни у меня, ни у него.

Двери с шипением выпускают нас на остановке грязно-оранжевого цвета с ободранной краской, пейзаж вокруг резко контрастирует с тем, который можно наблюдать в районе нашей школы. Смятые газеты и картонки — на них вечером ютятся местные бомжи, разломанные урны, возле которых валяются окурки и упаковки от шоколадных батончиков и чипсов. Из подворотен воняет мочой и сыростью, туда лучше не соваться без необходимости. На углу одной из улиц пасется местный дилер, темнокожий парень двадцати пяти лет, он нервно курит, осматривая прохожих из-под козырька потрепанной кепки. Иногда копы проводят рейды, тогда главное успеть сбежать.

— Сестричка! — прилетает мне в спину.

От этого голоса по коже бегут мурашки, а сердце словно падает куда-то вниз.

«Не может быть».

Я оборачиваюсь, не веря своим глазам.

— Стэн!

Парень бросается ко мне, подхватывая на руки и кружит. Стэн — мой друг. Ему двадцать лет, он ворует, но он хороший парень.

— Когда ты вернулся?

— Вчера. Сразу подумал, че как там моя сестричка.

Он ставит меня на землю, радостно улыбаясь нашей встрече. Рикки обиженно морщится, стараясь не смотреть на моего друга.

— Сестричка, да ты настоящая леди стала, — Стэн окидывает меня взглядом с ног до головы, разводя руками.

— Она тебе не сестра, — встревает Рикки.

— Как сестра, патлатик, — Стэн треплет моего друга по макушке. — Хотя, — он делает паузу, снова глядя на меня, — ты такая конфетка выросла, может уже и не сестричка будешь.

Парень улыбается, а я смущаюсь. Стэн мне нравится, всегда нравился. Но я для него слишком маленькая.

— Ты в тюрьме сидел или в спортзале с тату салоном? — подкалываю я.

Стэн — высокий парень с черными, растрепанными волосами. Он несколько изменился, стал более подтянут и накачен, его руки покрыты татуировками, которых не было до тюрьмы.

— Нравится, да? — он выставляет руки вперед. — Был у нас один мастак, всех в блоке разукрасил.

— Красиво, — рассматриваю рисунки с интересом, наверняка у них есть какое-то значение.

— Может, тебе тоже сделать? — вдруг оживляется Стэн. — Ну там, женственное что нибудь типа.

— Не, я не хочу.

— Хотя… точно, не надо. Ты же типа девушка, — он снова улыбается, дергая головой и глядя на мою школьную форму. — Ладно, мне это, типа идти надо. Еще корешей повидать.