— Миссис Эванс, кто?

— Лимонный пирог! — вскрикнула мать Валери, перепугав всех.

— Что?

— Лимонный пирог. Мы должны отведать сегодня лимонный пирог.

Люций тихо выругался себе под нос.

— Пожалуйста, назовите имя.

— Лимонный, — она сделала вдох, — пиро-о-ог.

— Видите! — вернулась к возмущению женщина с переднего сиденья. — Отстаньте от нее. Мы едем домой, тетушка, — заботливо проговорила она, отталкивая мужчину.

— Лимонный пирог, лимонный пирог, — вторила как заведенная мать Валери.

— Что вы наделали? Где я теперь ей его возьму? — женщина едва не сожрала Люци взглядом.

— Вон там есть выпечка, — я махнула рукой в сторону видневшейся палатки с синей крышей.

— Уходите, — бросила она, бегом идя в указанную сторону.

Мы отошли, наблюдая, как мать Валери раскачивается взад-вперед, повторяя про лимонный пирог. Женщина вернулась буквально через пару минут, сунув миссис Эванс бумажный пакет, прыгнула на свое место, поторапливая водителя. Автомобиль рванул прочь, оставляя нас вдыхать холодный воздух вперемешку с выхлопными газами.

— Говорю ж, с головой беда, — равнодушно повторил шериф, поправляя шляпу.

— Вы опросили соседей? Жителей в целом? — вернулся к насущной проблеме Люций.

— Да кого опрашивать-то? С одной стороны глухие пенсионеры, с другой безумная кошатница, которая говорит, что он убил всех ее кошек, — он развел руками.

— Кто? — не понял Люций.

— Маньяк, кто. Говорит, он убил ее кошек.

— Блять, — не выдержал Люций. — Вы вообще хоть кого-то пытались опросить?

— А какой смысл? — служитель закона побарабанил пальцами по крыше. — Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Говорю вам, — он сел в машину захлопнув дверь, — неместный он, — закончил шериф в открытое окно и тронулся с места.

Люций похлопал свернутой в трубку папкой по ладони, недовольно глядя вслед уехавшим.

— Хочу взять выпечки к чаю. Сейчас, — я развернулась, направляясь к торговым рядам.

— Мне с клубникой, — настигло меня наставление Люци.

Я растянула губы в радостной улыбке.

«Любитель клубнички, блин».

***

Вернувшись домой, Люций поставил чайник, пока я раскладывала десерты на тарелку. Мы сели на диван, он заварил чай, расставив кружки с ароматным напитком на столике рядом. Тонкий запах бергамота смешивался с аппетитным запахом свежей выпечки.

— Клубничный пирог, — я ткнула пальцем в тарелку. — И лимонный. Мать Валери меня прям раздразнила. Не могла не взять, — куснув тот самый лимонный пирог, закончила я.

— Как легко тебя завести одними лишь словами, — он одарил меня восторженным взглядом и отпил из чашки.

Я чуть не подавилась. Крошки посыпались на свитер и джинсы.

— Черт, — забубнила с полным ртом, начав собирать разлетевшуюся выпечку со своей одежды. — Надо переодеться, а то рискую остаться без свитера.

Я положила пирог обратно на тарелку, собираясь пойти к выходу, но меня остановило неожиданное предложение:

— Возьми мою футболку.

— Что? — я застыла, медленно развернувшись к нему лицом.

Он отряхнул руки, вставая с дивана, и скрылся в спальне, вернувшись оттуда уже с одной из своих черных футболок.

— Я живу в соседней квартире. Дел на пять минут.

— А если никуда не уходить, то на две, — он протянул мне предмет одежды. — Давай, — кивнул он в сторону ванной.

«Вот и как тут отказаться?»

Я приняла футболку из его рук, смущенно отводя взгляд в сторону. Это было так мило. Он не хотел отпускать меня даже на пять минут от себя.

Одежда Люци сидела на мне практически как платье длины мини. Я потрусила свитер от крошек, разгладила черную хлопковую ткань на своем теле руками. Дразнящий аромат его парфюма тонко и ненавязчиво окутывал меня, напоминая о своем хозяине, чью одежду я надела.

Вернувшись в комнату, кинула свой свитер на спинку дивана, и приземлилась на место.

— Тебе идет, — откомментировал Люций, игриво поведя бровью.

Я тут же зарделась, ощущая прилив жара во все возможные места на теле. Пришлось сделать вид, что чай в чашке очень интересный. В воздухе витало возбужденное напряжение, сдобренное ароматом клубничного пирога.

— Не хочешь поужинать? — нарушил он тишину.

— Поужинать? — я удивилась. — Мы и так едим.

— Нет, Кейт, — он поставил чашку на столик. — Поужинать.

Чай застрял в горле. Рука, держащая чашку, слегка дрогнула.