Вспомнились и комментарии некоего «Ромео» на личной странице Фэй, и фотография с гадкими угрозами, написанными без запятых и точек. Может, это особо маниакальный фанат, не выдержавший сияния яркой личности Фэй? А может, тайный поклонник, искренне желающий помочь и стесняющийся делать это открыто? А может, хладнокровный убийца, умело нагнетающий обстановку и запугивающий, чтобы потом легче поймать в сети? А может, я все это выдумала сама, я ошибаюсь, вижу чудовище в каждой тени на стене, и на самом деле меня сбивают с толку игры собственного разума?

Где-то в лесу за спиной снова хрустнула ветка, но я даже не шелохнулась. Стояла на краю грунтовой дороги, в ее рассохшейся без дождей, избитой автомобильными протекторами колее, и не знала, что мне делать дальше. Назад? Или вперед? Назад? Или..?

Словно потеряв терпение, невидимый владелец кадиллака захлопнул дверь, но, взглянув в другой конец дороги, я поняла, в чем дело. Оттуда навстречу двигался фермерский грузовик с открытым бортом. Не имея достаточно места для разворота, кадиллак дал задний ход и медленно, как возвращающийся в нору аллигатор, пополз обратно. Мне оставалось только проводить его взглядом: нет сомнений, что незапланированное появление других людей напугало моего загадочного преследователя. Он не желал, чтобы нас видели вместе. Значит, опасался, что в случае моей пропажи к нему поведет след.

Оставаясь на краю дороги, я дожидалась грузовика, явно направляющегося к трассе. В кабине сидели два парня, никаких тонированных стекол там и в помине не было, они смотрели на меня и улыбались до ушей, передавая друг другу скрученный белый окурок. Я с опозданием поняла, что и они мне не помогут, когда из открытых окон в нос ударил сладковатый запах «травки». Грузовик притормозил, один из парней ловко спрыгнул из кабины и схватил меня за руку прежде, чем я успела нырнуть обратно в лес.

– Посмотри, какая птичка нас ждет, Фрэнк! – весело позвал он приятеля, оставшегося за рулем.

Я попробовала выдернуть руку, но безуспешно: его потная ладонь вопреки здравому смыслу не желала соскальзывать с меня. Более того, обкуренно прищуриваясь, он умудрился сунуть палец за край моего лифа и тронуть сосок. Я с возмущением отпихнула его и тут же вскрикнула, когда он схватил меня за волосы.

– Эй, я видел эту сучку на билборде у дороги, – лениво, будто разговаривая сам с собой, заметил Фрэнк, не собираясь ни в чем мешать приятелю. – Краси-и-ивая…

– Черт, у меня на нее встал, – то ли похвастался, то ли пожаловался первый и свободной рукой потер себя между ног.

Мое полуголое тело дразнило их, съехавших под действием курева с тормозов, как красная тряпка – быка, взгляды так и ощупывали каждый сантиметр открытой плоти, языки скользили по губам, растянутым в похотливых улыбках. Я уже прикидывала, как бы так повернуться, чтобы заехать коленом противнику, когда за его спиной мелькнула другая фигура. По-прежнему спокойно и хладнокровно Джеймс вышел из-за деревьев, в его руках виднелся увесистый сук, больше похожий на дубинку. Прежде чем кто-то из нас успел вымолвить хоть слово, он опустил свое оружие прямо на запястье парня, схватившего меня. Раздался противный хруст, затем дикий крик пострадавшего, сломанная рука повисла плетью. Ничего не объясняя, не давая опомниться, Джеймс размахнулся и нанес второй удар ему в висок. Брызнула кровь, парень не потерял сознание, но зашатался как пьяный, едва держась на ногах.

От ужаса я просто онемела. То, как двигался мой муж, с каким выражением лица наносил удары, говорило о том, что он делает это не в первый раз. Взмахнув суком, как битой, он прицелился для нового удара, намереваясь изувечить всех, кто стоял на пути между ним и мной, и в этот момент, к счастью, «укурки» опомнились. Водитель втащил раненого друга в салон и дал газу, уносясь прочь по дороге. Почувствовав себя в безопасности, они матерились в два голоса на чем свет стоит.

Отшвырнув сук, Джеймс схватил меня за плечо. У него был бешеный взгляд, в чем-то не менее пьяный, чем глаза напуганных им любителей «травки».

– Попалась, – процедил он сквозь зубы, констатируя факт.

Как охотничий пес, который, поймав добычу, так крепко сжимает вокруг нее челюсти, что никому не под силу разжать, Джеймс стиснул меня и повернул спиной к своей широкой груди. Я едва могла сделать половину привычного вдоха, от нехватки кислорода и паники тут же закружилась голова. Губы Джеймса, горячие, твердые, скользнули по моему уху:

– Я почти поверил тебе, Фэй. Почти поверил, когда ты плакала в доме отца.

В бессилии я опустила веки. Действительно ли он был тронут моим горем? Или говорил мне это, чтобы лишний раз причинить боль, помучить? Доверие Джеймса казалось мне недостижимой мечтой, я бы многое отдала, чтобы доказать и ему, и папе, что не являюсь той бессердечной Фэй, которую они теперь видят во мне.

– Джеймс… – слабым голосом пролепетала я.

– Какой это по счету побег? – продолжал он, будто и не слышал меня, безжалостной рукой крепче передавливая мне грудную клетку, лишая последних капель драгоценного кислорода. – Второй? Третий? Что стоит твоя игра, Фэй, если в конце ты все равно показываешь истинную натуру?

Удерживая меня в плену, Джеймс шагнул обратно под сень деревьев. Он двигался уверенно и быстро, я не успевала переставлять ноги, и мои ступни проволакивались по земле. В голове билась паническая мысль: он видит во мне Фэй, он убьет меня, принимая за другую.