— кто вам такое сказал, что не получится? — размахивая рукой, как дирижер спросил Балдуин.

— вы же сами знаете, что порядка десяти тысяч солдат разбрелись по округам Византии и Греции в поисках лёгкой наживы и грабежа простых людей. — совсем не радостно заметил Дандоло.

— и что?

— как что? Нас всего чуть более двадцати тысяч воинов, а у врага целых двести тысяч защитников. Вы в детстве математику изучали? — съязвил Дандоло.

— я изучал физику! Больше всего мне нравится в физике то, как один с виду не отличающийся метал, намного больше весит, чем большая куча другого! Поймите Дандоло, можно иметь бесчисленное войско, но если оно сломлено духом и бездарно по своей натуре, то оно не способно противостоять врагу. Особенно если этот враг — мы.

— сеньор Балдуин, вам повезло, нам повезло… Что Византия в 1187 году заключила договор с нами, урезав расходы на флот, если бы этого не произошло, половина наших солдат могла утонуть и быть уничтожена ещё на подходах с моря.

— зачем говорить о том, что могло бы быть? Мы живём здесь и сейчас. И если Бог даровал нам лёгкий путь в победе, то им нужно воспользоваться.

— вы так уверены в своих силах сеньор Балдуин? — нахмурился старый дож.

— несомненно. Я даже больше скажу. То, что этот сброд бездельников и ублюдков разошелся грабить окружные земли, даже к лучшему. Это свора трусов и подлецов, мало толку бы принесли в реальном бою. Многие сюда шли за наживой, это бесспорно! Но, кто то-понимал, что за прибыль нужно побороться, а кто-то решил, что прибыль сама упадёт ему с неба! Не переживайте Дандоло, я уверен среди венецианцев тоже таких было достаточно. Когда Константинополь падёт, всех ублюдков будет найдено и предано суду. Мы всех их сожжем как мусор на кострах в пример остальным, чтобы понимали, что нельзя предавать Бога.

— то есть вас?

— я не Бог. Но я, и сеньор Бонифаций представляем волю божью. Мы желаем, вернуть власть законному императору! Так ведь Алексей? — улыбнулся Балдуин, будто Алексей что-то решал вообще здесь.

— да, господин Балдуин. У меня есть ответ узурпатора. — невзначай добавил Алексей держа в руке свёрток пергамента.

— можете даже не читать. И так понятно, что он в нас не верит и отказался от сдачи города. — вклинился Бонифаций, который не так радовался перспективе штурма города.

— и тем не менее. Император Алексей указывает в ответе на то, что вы нарушаете законы божьи и не имеете ни единого права, будь то человеческого или всевышнего идти войной против византийских христиан.

— вот подлец! Он ещё к правам обращается? Сам же власть захватил и рассказывает о законности? Ну что же. — сменил выражение веселья на серъёзное Балдуин. — Говорите Алексей. Где мы поведём наше наступление.

Алексей начал показывать внутренний план города, расчерчивая план стен и башен. Константинополь был настолько огромен, что Балдуин и восхищался и трепетал в душе от того смогут ли они сломить этого зверя. Ведь ни одна орда и армия с востока будто персы, арабы, авары не смогли прорваться в город и захватить его. У Балдуина и Бонифация разыгрался такой азарт от грядущего сражения, который сложно было представить. Это было не только дело выгоды, а также дело безграничной славы, что бы сломить город намного меньшими силами и войти тем самым в историю. Первым делом полководцы приняли решение соорудить защитные укрепления от стрел и тем самым начать долгий процесс засыпания рвов у стен, откуда они планировали начать наступление. Прикрываемые огромным слоем металла, словно черепаший панцырь, солдаты днём и ночью, зарывали водный ров. Далее они соорудили укрепления под укрытые металлом лестницы. Конструкция была придумана таким образом, чтобы лестницу было сложнее сбросить от стены. Она под тяжёлым весом металлической оббивки погружалась в глубоко забитые в землю железные трубы, тем самым не позволяла себя сбросить в сторону. Когда это было сделано, рыцари и солдаты были вооружены специально коваными щитами, что защищали при надлежащей сноровке от масла и смолы, которую сливали защитники со стен. Также первая линия штурмующих имела специальные доспехи, которые делали максимально плотными и обтекаемыми против смертоносной жидкости. Всё это имело свою пользу и роль, но не защищало всех воинов от ужасной смерти.

Наступление началось ранним утром со стороны Влахернского дворца, место было подобрано таким образом, чтобы защитники имели минимальную количественную возможность, к сопротивлению со стен используя дальнобойное оружие. Армия крестоносцев установила десять лестниц и начался смертоносный приступ, в котором часть воинов вооруженная арбалетами и луками контролировала верх башен, прикрывая карабкающихся воинов от защитников, а защитники в свою очередь пытались поразить лезущих на стену солдат. Первым солдатам больше повезло, потому что начало атаки не сопровождалось поливанием смол и кипящего жира. Часть воинов падало пораженные стрелами, часть были заколоты молниеносными ударами на самом верху лестницы. Люди, проколотые и подстреленные падали замертво с лестниц и разбивались на смерть окончательно придавливаемые весом своих лат. Атака долго длилась, кучи трупов крестоносцев, что пытались пробиться, не сбавляли напор, пока на одной лестнице ловкие лучники не подстрелили защищавшихся и те пропустили одного из знакомых нам рыцарей из Сицилии. Пепито Раньйоло шустро вылез наверх башни и с бешеным криком прокричал:

— в атаку! За святого отца и мать! За Иисуса Христа!

Крестоносцы, что были сзади воодушевлённые пробитой брешью ускорили темп, не теряя шанс и уже второй рыцарь стал спиной к спине к Пепито и они начала двигаться в два направления по тропе стены рубя неистово защитников, которые были не так сильны на мечах как на защите от лестниц. Пепито убил порядка пяти византийцев и окрылённый победами, освободил ещё одну из лестниц от защитников. Ещё ряд рыцарей начал заполнять стену, и это был крах защитников. Толпа рыцарей, ведомые успехом, уничтожали бедных византийцев с огромной скоростью. То о чём говорил Балдуин, работало как никогда. Крестоносцы были сильнее в рукопашном бою, и это сильно отражалось в схватках на мечах. Как только крестоносцы оказались на стене защита посыпалась, и все лестницы стали умножать количество крестоносцев кратно. Многие продолжали сопротивляться, но другие просто от страха убегали на другие сектора стены, что были не заняты, и не соединены между собой. Стены города были поделены таким образом, чтобы захват одного сектора не давал полной власти над всеми стенами. В плане Бонифация и Балдуина был захват двадцати башен, что покрывали половину города со стороны северо-запада. Этого по их расчёту было достаточно, чтобы вести наступление на город, когда они окажутся внутри. Тем самым помогая своим войскам с воздуха, а Византийцы наоборот будут лишены такой помощи. После захвата пяти башен кровопролитный день закончился, и патрули рыцарей встали на защиту стены. Поздно ночью Балдуин и Бонифаций праздновали первую победу.

— я говорил, а вы не верили! — смеялся Балдуин в лицо Дандоло.

— это хорошее стечение обстоятельств граф. Но, это лишь первый этап штурма. Скольких воинов вы потеряли?

— полководцы говорят, что где-то, около трёхста человек.

— и это вам повезло быстро взять приступ! А если атака захлебнётся? Скольких вы тогда потеряете?

— Дандоло, ваш пессимизм губителен, хорошо, что вы не полководец, иначе солдаты отказались бы воевать за вас в первый же день! — снова засмеялся Балдуин, которого ничего кроме победы не интересовало.

— я просто хочу сказать, что пока вы здесь сидите, воины гибнут. И если, второй штурм будет не удачен, мораль может сильно упасть.

— я так не думаю. — махнул рукой Балдуин и выпил вина закусывая куском мяса.

— зато я так считаю. И согласен с Энрико. — ответил Бонифаций.

— да вы что? И что же вы предлагает уважаемый граф?

— я поведу людей на второй штурм. — сказал Бонифаций.

— это исключено Бонифаций. — сказал, как отрезал Балдуин, резко меняя настрой. — Вы граф и глава похода. Если вас подстрелит или же убьёт, какой-то засранец-простолюдин из византийского войска? Что мы тогда будем делать?