– А шулера куда?

Пакуро не ответил, раздумывая... Грамотным решением представлялась поездка в следственный комитет к знакомому начальнику отдела Павлову, всегда подсказывавшему верный выход из кутерьмы юридических заморочек.

– Давай к Павлову!
– произнес убежденно.
– Пусть смотрит материалы!

Да, это был правильный выход из ситуации.

Изучив документы, ветеран уголовного следствия рекомендовал внести в них уточняющие поправки, значительно укрепляющие позиции Пакуро, а после растолковал суть дела одному из своих подчиненных.

Преемником в данной эстафете был следователь Паша, которого, несмотря на относительно молодой возраст, отличали завидная предусмотрительность, всесторонняя юридическая грамотность и хладнокровие змия. Паша умело обходил ловушки адвокатских претензий и прокурорских придирок, зная основу своего маневра: ни в коем случае не подставлять ни себя, ни работающих с ним оперов.

В преступных кругах следователь именовался Пиявкой.

Не реагирующий на самые грязные оскорбления, не упускающий из виду никакой мелочи, Паша мог долгими часами вести всего лишь ознакомительные беседы со своими клиентами, а уж что касалось того или иного эпизода по конкретному делу, рассматривал Паша эпизод всесторонне, как ювелир бриллиант, и провести его покуда не удалось ни одному изощренному криминальному интеллекту.

Над письменным столом Паши висел портрет покойного председателя КГБ СССР Андропова - седовласого человека со строгим взором из-под интеллигентских очков. Кумиром Паши Андропов не был, но как политический деятель, пекущийся о благе страны, а не о собственной шкуре, служил примером достойным, хотя и архаическим для сегодняшнего политического бомонда.

Задержанного поместили в соседнем пустующем кабинете. В кабинете шел ремонт, и вместо мебели там находился массивный сломанный тренажер, служащий малярам в качестве необходимого возвышения.

Проходимец был прикован наручником к раме спортивного снаряда.

Невозмутимый Паша-Пиявка быстро просмотрел материалы.

– Стоит на том, что он Коваленко, - торопливо пояснил следователю Пакуро.
– Но даже прописку не удосужился запомнить, Читу путает с Челябинском...

Из двери выглянул разгоряченный Борис, доложил:

– Признался. Не Коваленко он, Юпатов. Адрес такой: Красноярский край, поселок...

– Врет, - перебил Пакуро.
– Ты с ним поговори еще, у тебя хорошо получается... Убеди, что не отступим, все раскопаем, а вот злить нас ложью не надо...

– Понял...

Раздался скрип растворяемой соседней двери, и донесся голос Бориса:

– У меня уже мозоли на ушах от твоего вранья!

Далее прозвучал неясный лепет мазурика, вновь услышалась напористая интонация оперуполномоченного, после опять прошелестел лепет, голоса звучали еще минут пять, а затем запыхавшийся Борис доложил:

– Гайки отворачиваются в любую сторону, главное - приложить усилие... Зовут его - Михаил. Фамилия - Коротков. Из Магадана... Дал телефон отца... Просил позвонить... Согласен на чистосердечное... Приводить?

– С Петровкой договорюсь, постояльца примут, - оторвавшись от телефона, сообщил Паша.
– Все, давайте его сюда. Начнем.

Допрос прервали телевизионщики; несмотря на поздний вечер, сразу же после эфира в кабинет следователя пошли звонки из многих пострадавших организаций.

Миша Коротков, охотно дававший показания по очевидным эпизодам, вместе с тем в разнузданную откровенность не впадал: работал, дескать, в одиночку, адрес источника поддельных документов неизвестен, шапочное знакомство... В пяти случаях мошеннический умысел в своих действиях отрицает, а вот коммерческую неудачливость - признает...

Лег Пакуро поздно, а встал, как всегда, рано.

На проходной к нему кинулся трясущийся, запуганный человек, одетый в подобие костюма, в характерных армейских сапогах размером с охотничьи лыжи. С трудом признал Пакуро в нем понурого интеллигента Шкандыбаева, которого еще вчера отличала от нормальных благополучных граждан лишь красноватая тень под глазом, ныне оформившаяся в отливающий бирюзой и аквамарином фингал.

Запинаясь, преображенный неведомыми злоключениями человек понес какую-то околесицу: про купюру достоинством в миллион, преступную группировку вымогателей, пыточный колодец и африканскую железную дорогу...

Без особого труда майор убедил страдальца пройти в служебное помещение, где тот детализировал и сюжетно оформил свою историю, после чего Пакуро, покопавшись в сейфе, извлек из него фотографию толстого бандита.

Потерпевший признал в фотографии личность своего мучителя. Затем, пошарив в карманах, вытащил прозрачный цилиндрик с валидолом, вытряхнув из него на ладонь две таблетки. Одну таблетку положил себе в рот, а другую протянул майору:

– Вы тоже выпейте...

Пакуро, усмехнувшись, от угощения отказался.