Мероприятие удалось на славу. Трехметровый мраморный Грыжа, изваянный по подобию памятника Маяковского, одухотворенно глядел в кладбищенскую даль поверх голов притихшей своры братков; сияла золотом эпитафия "Считайте меня живым", придуманная Костей, для которого в свою очередь Гена сочинил слоган: "Павшему в неравном бою". играли скрипки, водружались венки...

Через вмонтированные РУБОПом в венки микрофоны слышалась в оперативной машине взволнованная речь Геннадия:

– Да, его забили менты!.. Но он... Он не сказал ни слова! Я вынес его из мусорской на руках, и он... это... Говорит, значит... "Передай пацанам: я их не продал..."

Через венок, стоявший поодаль, у края толпы, донеслось шепотом:

– В пионеры так принимали... Точняк, я помню! Мавзолей просто...

– Тсс!

Выдержав почтительную минуту молчания под сенью человека из мрамора, братки потянулись к выходу, дабы следовать в ресторан, где за счет неофитов был уже накрыт торжественный стол.

Геннадий, следовавший на банкет в своем "мерседесе" в компании Тимохи, выслушивал комментарии подчиненного, не ведавшего об истинных причинах смерти Грыжи.

– Толково ты, Гена, сказал... Пацанов аж слеза прошибла.

– Да, потеряли товарища... И Костю вот... Завтра похороны, ты речь толкнешь, понял?

– Ты чего, Ген, я не умею...

– Учись, брат. Надо.

Паркуясь у ресторана, Геннадий внезапно увидел сияющий свежим заводским лаком "опель", из которого выпорхнула, поддерживаемая услужливым кавалером под локоток, миловидная шатенка.

Нарядно одетая парочка наверняка отправлялась приятно провести вечер в том же ресторане, и ничего выдающегося в данном событии, конечно же, не было, кроме личности галантного кавалера... Это был Шкандыбаев, он же Конструктор!

Геннадий оторопело покрутил головой, не в силах справиться с наваждением. Икнув, произнес:

– Тимоха, наш фрайер...

Пояснять помощнику его дальнейшие действия нужды не было: юркий Тимоха выскочил из машины, одним прыжком настиг находящееся в розыске лицо и врезал лицу в челюсть.

Субъект розыска пал на спину в серый сугроб.

Оттеснив бросившуюся на помощь кавалеру дамочку толчком слонового бедра, Геннадий склонился над кряхтящим, зажмурившимся болезненно интеллигентом:

– Ну, здравствуй, сучара!

– Поглядим, с какими бабками он на сей раз в кабак намылился, злорадно проговорил Тимоха, шаря по карманам Конструктора.
– Э, где ж у него лопатник? Да он пустой...

В следующий момент глаза Тимохи растерянно округлились: из-под рубахи на оголенном желтом боку терпилы увиделось некое странное техническое приспособление, от которого тянулись закрепленные пластырем провода.

– Чего у тебя тут такое?
– пнув башмаком в приспособление, грозно осведомился Геннадий.

– Печень... Аппаратура поддержки...
– еле ворочая языком, проговорил Шкандыбаев.

– Подстава! Мусорские дела!
– догадливо взвизгнул Тимоха, отпрянув от поверженного наземь, как от змеи.

Впрочем, его пояснения были излишни. Безумно озираясь по сторонам, Геннадий уже заводил движок "мерседеса".

Тимоха едва успел запрыгнуть в машину, перевалившую со скрежетом обдираемой подвески через высокий бордюрный камень и тут же на всех газах полетевшую прочь от ресторана.

Второй этап комбинации, задуманной капитаном Акимовым, увы, провалился.

Оперативная машина РУБОПа везла Конструктора - кличка, кстати, Акимову понравилась - на конспиративную квартиру, где тот временно был поселен.

– Вы же говорили, все будет нормально...
– стенал Шкандыбаев, осторожно двигая по сторонам челюстью, вспухшей от бескомпромиссного кулака Тимохи. А вон как оно...

– Кто же знал, что он вас сразу по физиономии...

– Вы все должны знать! Обязаны даже!

– Ах, если бы...

– Что значит "если бы"? Обязаны - и точка! И говорю вам это не просто как личность и гражданин, но и как человек, который платит вам зарплату!

– Вы? Платите мне зарплату?
– удивился Акимов.

– Конечно. Как налогоплательщик...

– А вы хоть раз в налоговой инспекции были?

– Я рассуждаю фигурально...
– уклонился от ответа Шкандыбаев. Впрочем, пустой спор... Ответьте лучше, что будет теперь. Имею в виду впоследствии.

– Теперь... с зафиксированным фактом вымогательства мы оплошали. Но впоследствии ошибку свою исправим.
– Акимов ободряюще подмигнул собеседнику.
– Без паники, гражданин Шкандыбаев. Все в итоге закончится, будете свободны, как горный орел...