— Тут для тебя есть еще один каравай, — сказал владыка острова. — Раз ты такой жадный, пожалуй, я отдам его тебе. А то одного, что ты прижал к груди, маловато будет.

Великан увидел хлеб у себя над головой и взмолился:

— Пожалуйста, не надо, я сдаюсь, господин. Я большой, но даже и тот хлеб, что придавил меня сверху, я еле выдерживаю! Еще одного мне не вынести!

Однако Маб Риг заподозрил подвох.

— Ты украл радость и жизнь у моего народа, и ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

Великан заплакал. Он кричал, что каравай сейчас раздавит его.

— Господин, я не стерплю эту тяжесть, — жаловался он. — Если ты не освободишь меня, я умру. Вручаю тебе мою жизнь. Освободи меня, и я клянусь никогда больше не беспокоить никого, кто вкусил хлеба, которым ты меня победил.

Маб Риг все еще держал каравай над головой великана.

— Что мне твоя жизнь? — воскликнул он. — Это слишком малая плата за то зло, которое ты причинил моему народу, но ради всеобщего блага я тебя освобожу. — С этими словами он легко снял с груди великана каравай, придавливавший злодея. — Пошел вон отсюда! — приказал король. — Вовеки не получишь от нас ни кусочка, ни крошки.

Великан встал и отряхнул себя. Затем, соблюдая клятву, которой он связал себя, попрощался с Маб Ригом и ушел на восток. Больше его никогда не видели на острове.

Вот так остров избавился от всех трех напастей, и люди смогли, наконец, вздохнуть свободно. Насколько тяжела была их скорбь, настолько же велико было их счастье. Они радовались избавлению и упивались освобождением.

Тридцать дней и еще три дня люди островного царства пировали хлебом освобождения, и сколько бы они ни ели, оставалось в три раза больше. Воистину, так пировать они смогут вечно!

Здесь заканчивается песня о Маб Риге и Зерне Спасения. Кто хочет, тот услышит.

Глава 9

Когда последние дивные ноты затихли в ночи, словно искры костра в небе, я посмотрел на склон холма. Люди сидели завороженные, не желая разрушать чары. Они вкусили на пиру жизни, и не хотели покидать стол.

Это не мой голос пробудил в изголодавшихся душах жажду к высокому; это был сам Великий Свет, проснувшийся у них внутри, как утреннее солнце после долгой непогоды.

Я почувствовал движение поблизости. Рядом со мной стоял Артур, высокий и сильный, его лицо освещал золотой свет костра, голова отчетливо вырисовывалась на фоне звездного неба. Он поднял Каледвэлч и взмахнул клинком, словно угрожая врагам. Я отошел в сторону, и Артур занял мое место.

— Кимброги! — воскликнул он, — вы слышали песню Истинного Барда, и если вы похожи на меня, ваше сердце также болит, как и мое, от красоты вещей, которые мы не можем назвать. И все же… и все же, я говорю вам, что у этой красоты есть имя. Это Летнее Королевство.

Верховный Король говорил просто, но с убежденностью человека, который знает, что его величайшая надежда совсем недалеко. От Короля исходила огромная жизненная сила, озаряя его лик святым огнем. Он был Повелителем Лета, и он видел свое королевство, все еще далекое, но теперь ближе, чем когда-либо.

— Летнее Королевство, — повторил он почти благоговейным голосом. — Мирддин Эмрис говорит, что это чудесное королевство близко. Оно ждет, когда мы сможем воплотить его своими делами. Кто из вас откажется от такого славного предприятия? Если мы знаем, что рождение его в наших силах, разве мы откажемся от такой работы?

Я не знаю, сможем ли мы добиться успеха, — задумчиво продолжал он. — Задача может оказаться куда более сложной, чем может представить любой из нас. Ее решение может потребовать от нас все, что у нас есть. И даже этого может не хватить. У нас может и не получиться… Но потомки не простят нам, если мы все же не попытаемся. Поэтому давайте посвятим наши сердца достойному делу — более чем достойному! Даете ли вы мне такое обещание?

От слитного крика множества луженых глоток содрогнулись земля и небо. Моя песня заставила их тосковать по Летнему Королевству, а вид отважного Верховного Короля заставил поверить в то, что оно достижимо. Они принесли клятву свободно и от всего сердца.

Но Артур еще не закончил. Когда крики стихли, он посмотрел на Каледвэлч и сказал:

–— Этот клинок могуч; а моя рука сильна. Кимброги, вы знаете, что я люблю Британию больше жизни. Будь у меня десять жизней, я бы счел их ненужными, если бы они не прошли на Острове Могущественных.

Люди отозвались на эти слова гулом одобрения. Артур сдержанно кивнул.

— Верьте мне, когда я говорю вам, что я никогда не оскверню эту землю, и уж тем более не причиню ей вреда. Верьте мне, когда я говорю вам, что эта разрушительная война должна прекратиться. — Он сделал паузу, собирая на себе взгляды собравшихся. — Поэтому завтра я сражусь на равнине с Черным Вепрем. — Верховный Король широко раскинул руки. — Кимброги! — воскликнул он. — Поддержите меня в трудный час. Поддержите меня, братья мои! Завтра, когда я выйду на равнину, пусть ваши сердца и молитвы поддержат меня в битве. Прочь сомнения, братья. Отбросьте страх. Молитесь, друзья мои! Помолитесь со мной Богу, сотворившему всех нас, чтобы он даровал мне победу — не ради меня, а ради Летнего Королевства! — Он долго вглядывался в море лиц перед собой. — А теперь идите, — сказал он, — идите и молитесь, идите и мечтайте, чтобы завтра наполнить силой сердца и души, объединить их и отдать ради общего дела.