— Да. Борьба за счастье всего человечества.

— Об этом ты и пела сейчас, Соня? Что это за песня?

Соня улыбнулась.

— Солдатская песня, — сказала она.

— Солдатская, — подтвердил Борис. — Как ты верно выразила ее смысл!

— Это Гайдар выразил ее смысл, — сказала Соня. — Аркадий Петрович Гайдар.

— Теперь я вспомнил. «Судьба барабанщика»! — воскликнул Борис. — Помню… Идет отряд, устали бойцы. А командир говорит: «Собьем белых с перевала и отдохнем».

— Кто до утра, а кто и навеки, — прошептала Соня. — Там есть такая фраза.

— Но ведь ты пела не только о том, — напомнил Борис.

— Я пела не о том, — сказала Соня. — Я пела о жизни. Только о жизни! — страстно добавила она.

— И о победе.

— И о победе, — подтвердила Соня. — Нам нельзя умирать.

«Нам нельзя умирать», — мысленно повторил Борис, поглядел на Соню и поднял глаза вверх.

Он увидел облака между верхушек берез, и голубое нежное небо, и солнце, вечно сияющее над миром. И услыхал Борис вечный шум ветра в горькой осенней листве. Жизнь воодушевленно напоминала о себе звуками, красками, запахами.

И тогда, в овраге, Борис почувствовал, что и он, и Соня, и все живущие на земле — бессмертны.

ПАРТИЗАНЫ НЕЧАЕВА

В начале сентября — числа восьмого или девятого — на тихой пустынной улице дачного поселка Белые Горки появился молодой человек. Он вошел в поселок по дороге, ведущей из леса, и, быстро дойдя до третьего дома с левой стороны, постучался в калитку.

Это был Борис Щукин.

Улица называлась Интернациональной.

Интернациональная, 5 — это был адрес, указанный Андреем Михайловичем Фоменко.

Калитка легко распахнулась. Борис вошел во двор и огляделся. Дом как дом, ничего особенного. Верандочка с увядшей повителью. Свежевымытое крылечко, возле которого еще не просохла земля. Борис сделал несколько шагов к крыльцу и услыхал, как отворилась дверь.

— Хозяин! — позвал Борис.

…Вечером того же дня надежный человек привел маленький отряд Бориса Щукина к партизанскому посту на границе дремучего леса. Трудный шестидневный поход закончился.

В дороге заболел Коля Шатило. Одну ночь он шел с высокой температурой. День пролежал в бреду. Две ночи товарищи несли Колю на руках.

К концу пути все выбились из сил так, что засыпали на ходу. Дневной отдых был непродолжительным и нервным. В лесах еще шли короткие отрывистые бои. По дорогам рыскали немецкие мотоциклисты. Голод, бессонница и постоянное нервное напряжение истощили силы. К тому же начинались дожди, негде было прилечь.

Но все-таки мужество не изменило никому. Ребята, денно и нощно опекали девушек. Когда было особенно трудно — пели вполголоса.

…Горные вершины

Спят во тьме ночной.

Тихие долины

Полны свежей мглой, —

пела Соня, и песня эта, полюбившаяся всем, заставляла подымать головы. С песней шли буреломами и болотами.

…Подожди немного,

Отдохнешь и ты…

И вот, кажется, отдых совсем близко.

Группу Бориса Щукина встретили два парня в тужурках, с красными лентами на фуражках. Один из них долго и неторопливо расспрашивал Бориса: кто, откуда, как шли? Наконец он посовещался с товарищами и объявил:

— Ждите.

— Мы голодны, нам трудно ждать, — обиженно проговорил Гречинский. — Ведите нас в отряд.

— Прекратить! — сказал Борис.

Гречинский замолчал и отошел.

Парни переглянулись.

— Дисциплину, видно, соблюдаете, ребята, — с уважением сказал один из них.

— Без дисциплины нельзя, — сказал Борис. — Кстати, действительно, нам долго ждать?

— Нет. Сейчас смену встречать будем.

Стемнело.

Маленький отряд двигался по лесу. Люди шли цепочкой, не отставая друг от друга. Борис шел за молодым партизаном с красной лентой на фуражке. Сзади Лев и Семен поддерживали под руки Колю Шатило. Группу замыкал второй партизан.

Лес был глухой, молчаливый. Тропа вилась между елей. И слева и справа плечо чувствовало прикосновение густых еловых лап. Иногда впереди раздавался окрик:

— Кто идет?

— Застава. Королев, — отвечал молодой партизан? — Веду людей.

— Проходи.

«Хорошая охрана, — думал Борис. — Не то что у нас на озере Белом».

Он думал и о том, что серьезная, смертельная борьба с оккупантами уже началась. Началось наступление на врага в его же тылу. Борьба идет и тайная и открытая. Скоро, скоро партизаны выйдут из засад и ударят по-настоящему!