Саша стоял и, нахмурив брови, смотрел в одну точку, словно увидел что-то недоброе.

Он увидел, что землянка и все, что вокруг нее, — как было, так и осталось. А он сказал, уходя в город, чтобы строили еще одну землянку…

Саша заложил два пальца в рот и ожесточенно свистнул. Из землянки выскочил Сторман. Он увидел Сашу и… заплакал. В руках у него был зажат автомат.

— Саша! Вернулся… А я думал… — прошептал Сторман, смахивая слезы со щек рукавом куртки.

— В чем дело? Где остальные? — спросил Саша.

— Ушли. К Белым Горкам. Увел Борис Щукин.

— Как он посмел? — воскликнул Саша.

— Он передал, чтобы и мы не теряли времени…

— Никогда!

— Он оставил тебе записку.

— Разорви.

Саша опустился на трухлявый пенек, сказал сквозь зубы:

— Спасибо, приготовили сюрприз. Он же погубит отряд!

— Погубит, — подтвердил Сторман. — Я категорически отказался. Они не взяли даже оружия. Один пистолет — и только.

Саша долго сидел на пеньке, обхватив голову руками, думал…

БОЙ

Трое.

Может быть, их станет больше, но пока — трое, из них одна девушка, Ласточка.

Но и трое — отряд. Впрочем, пусть не отряд — группа. Все равно — боевая единица.

К такому выводу пришел Саша, поразмыслив, что же все-таки делать. Возможность уйти вслед за Борисом и другими к Белым Горкам он сразу же отбросил. Он останется в лесах северной части области и докажет, что и здесь можно сражаться. Да, сражаться! Убивать врагов, уничтожать технику. Пока что они только разговаривали об этом. Целую неделю разговаривали, дискутировали. Хватит!

Саша так и сказал Вадиму и Ласточке:

— Хватит, ребята, пора и за дело! Завтра утром пойдем на первое боевое задание. Где фашистов встретим, там и убьем! Это ведь позорно — сидеть в лесу с заряженными автоматами! Нам Родина не простит.

— Да, — подхватил Сторман, — Борька Щукин утверждал, что этот лес — неудобный для партизанской деятельности, нет близко важных дорог, но позавчера, перед уходом ребят, мы с Семеном ходили на север и вот что обнаружили: немцы строят аэродром. Близко, километрах в десяти! А еще ближе у них — хранилище горючего. На усадьбе МТС стоит цистерн тридцать, не меньше.

— Это точно?

— Я сам видел.

— Собирайся, Вадим, пойдем в разведку.

— Саша, возьмите и меня! — взмолилась Люба. — Я же не отсиживаться сюда пришла…

— Приведи в порядок землянку, — сказал Саша. — Не последний раз идем. Еще хватит работы.

— Хорошо, — прошептала Люба.

Вадиму присутствие Ласточки не понравилось.

— Зачем ты ее привел? — спросил он Никитина, когда они тронулись в путь. — Не люблю девчонок.

— Эта — смелая, — сказал Саша.

— Красивая не может быть смелой.

— Она красивая? — удивился Саша.

— Красивая, — настаивал Вадим. — Какие у нее глаза! Влюбиться можно. А влюбишься — уже не до войны. Нет, я решительно против присутствия в отряде таких девчонок. Они, понимаешь, расхолаживают, заставляют думать о любви, о переживаниях и прочих глупостях.

— В моем отряде любви не будет, — сурово сказал Саша. — За любовь расстреливать буду!

— Ого! — удивился Сторман. — Ты серьезно?

— Вполне! Никакой любви! — Саша говорил резко, ожесточенно. — Я вижу, Любка тебе понравилась. Я предупреждаю.

— Глупости, — сказал Вадим. После минутного молчания он добавил: — Тогда отправь ее домой. Я не хочу быть расстрелянным из-за такой чепухи.

— Тебе в самом деле нравится Любка?

— Как тебе сказать…

— Мне решительно нет.

— Я бы, конечно, мог так сказать, если бы был уверен, — медленно выговорил Вадим.

Саша посмотрел на него с состраданием: неужели ему действительно нравится Ласточка?

— Лучше скажи, какая там охрана? — спросил он.

— В том-то и дело, что мы не заметили охраны. Немцев мы видели. Я насчитал их пятнадцать человек. Но вряд ли они охранники. Просто работали.

— Почему же вы не перестреляли их? — спросил Саша.

Вадим пожал плечами.

— Сам удивляюсь.

— Струсили!

— Это Семен выводит меня трусом, а сам-то он храбрый? — с сарказмом сказал Вадим. — Я не скрываю, что мне страшно, но если нужно будет, не подведу, не струшу.

— Я рад, Вадим, что ты остался со мной. Один ты поверил в меня. — И Саша, пожал Сторману руку.

— Видишь ли, с тобой мне как-то веселее, — сказал Вадим явно растроганно. — В общем…

До усадьбы МТС они шли около двух часов: глинистая дорога размокла после дождей; на ботинки налипла грязь, которую то и дело приходилось сбрасывать.