Полетели в воду грузила. Мотивчик в кустах смолк.

— Да еще песни поет! — сердито промолвил Аркадий, пристраиваясь на мокром бережку.

Справа зашелестел лозняк.

— Сосед чем-то недоволен? — раздался сзади шутливый голос.

— Так себе, ничего, — буркнул в ответ Аркадий.

— Здравствуйте, сосед!

— Привет!.. — Аркадий потрогал одно из удилищ, независимо сплюнул в воду.

— Я, кажется, занял чужое место, — с прежней добродушной шутливостью в голосе продолжал рыбак-захватчик. — Не знал, не знал, что речные угодья в нашем районе являются частной собственностью, как уделы в древней Руси. Но где же межа, где же столб с фамилией собственника?

— При чем здесь столб? — пожал плечами Аркадии. — Просто-напросто у рыбаков есть один закон…

— Неписаный, понимаю. Я дилетант в смысле рыбной ловли и поэтому некоторых законов не знаю. Но этот, так называемый «один», я понял. Вы мне этак культурненько намекнули. — Захватчик рассмеялся. — Ну, занимай свое место, молодой человек, а я перекочую подальше. Хотя, прямо скажу, прекрасное место, не хочется и уступать! Но вижу, вижу настоящего рыбака и пасую. Давай, перебирайся!

Эта покладистость Аркадию понравилась. Он обернулся. Захватчик глядел на него с добродушной ухмылкой. Очень заразительная и симпатичная это была ухмылка! Аркадий тоже усмехнулся.

— Да ничего, — сказал он, — ловите. В другой раз, ежели что… так вообще… А сейчас ловите… — Он схватил удилище. — Есть один!

— Окуни меня знают, — снимая с крючка рыбину, продолжал Аркадий. — Они сейчас все здесь будут. У вас тоже клюет! Клюет, бегите!

— Бегу, бегу!

«Хороший дядька!» — подумал Аркадий.

— Представляешь, сосед, я уже пятнадцатого сома… или как его, окуня, кажется, ловлю, — сообщил из кустов захватчик. — И все как на подбор, братья-близнецы — и только!

— Они у меня здесь ученые.

— Ты их тренируешь, что ли?

— Всякое бывает… Еще один! К вам спешил, да меня заметил. Не уйдешь, голубчик! Ишь ты, не хочется! Ясно, ясно, кому из воды на воздух охота!..

— Спишь долго, рыбачок, — заметил захватчик.

— Случайно. А то бы вам мое гнездо не досталось!

— Слушай, да переходи сюда. Тут мы и вдвоем уместимся. Давай. Здесь здорово, право!

— Может, вам неудобно будет…

— Чего там неудобно! В чужую квартиру залез, так об удобствах не думай. Валяй! Да я тебе помогу сейчас.

Через минуту Аркадий уже сидел на своем привычном месте. Улыбался. Захватчик оказался благородным человеком!

«Не все хамы! — с благодарностью думал Аркадий. — С таким и поговорить, приятно».

— Вы первый раз, наверное, — начал он. — Не видел я вас…

— Да нет, бывал. Но не часто: некогда все.

— Вы, я вижу, начальник какой-то.

— Это почему же? — заинтересовался сосед.

— Не похожи на рабочего. Фигура не та… и вообще.

— Да-а, — вздохнул сосед, — животик. Есть такое дело. Растет, спасу нет! Что ни делаю — растет, проклятый!

— Кабинетная жизнь, — понимающе сказал Аркадий. — На свежий воздух чаще выходите, это полезно.

— Некогда, некогда все, рыбачок! Работа, заботы, неприятности разные… Незавидная жизнь у начальства, прямо тебе скажу!

— Ну, это вы бросьте, — не поверил Аркадий.

— Может, придется, тогда узнаешь.

— Нет, мне не придется. Меня не поставят. Вы, наверное, заведующий какой-нибудь конторой или, может, директор… Куда мне! Директора из меня не выйдет. — Аркадий вздохнул и добавил: — Вы говорите: неприятности… Они у всех есть. Вот и у меня…

— А что такое?

— Из комсомола лечу.

— Не может быть! — воскликнул сосед и посмотрел на Аркадия без прежней своей добродушно-шутливой усмешки.

Только сейчас Аркадий заметил, что он старше, чем казалось раньше. В серых живых и молодых глазах его, в самой глубине зрачков таилась застарелая усталость, около рта и на переносице лежали морщинки, появившиеся не от улыбок и не от мечтательных раздумий, — скорее всего причиной их были долгие и тяжелые думы.

— Не может быть, — тише повторил этот человек. — За что же?

«Рассказать, что ли?» — подумал Аркадий и, снова встретив глубоко заинтересованный, серьезный и тревожный взгляд, решил: «Такому — можно: расскажу!»

— Знаете Кисиля? — начал он.

— Как будто…

— Так вот я ему разок по шее отвесил, а он и с копыт долой. Чудак!

— Действительно, чудак. Только говори по-русски. Слово даю, я иностранных языков не разбираю.

— Прошу прощения, уличный жаргон. Я больше не буду. — Он помолчал. — Дело было такое…

— Рассказывай, рассказывай.