— Плутовка — обманщица. Не стыдно тебе отца родного обманывать? По глазам твоим вижу лукавым, что не горела ты желаем место жительства менять. Кто он, Алён?

Врать ему бесполезно. И глупо. Я втыкаю в телефоне постоянно, и по моей довольной роже понятно, что не Толюшка фото из секционного зала шлет.

— Дочь, я каждую твою мысль вижу, на лбу светятся. Это верь не Кирилл?

Отрицательно головой качаю. Не Кирилл. С ним бы было попроще.

— Давай я тебе чуть позже расскажу. Когда он разведется. А ты сделаешь вид, что поверил.

Он морщится, но удивленным не выглядит, собственно как и раздраженным. Просто факт. Трет четырьмя пальцами лоб, будто бы пытаясь морщины разгладить.

— Родная, я всегда за тебя. Если захочешь поговорить, знай — я слушать готов.

— Так легко? — даже в ситуации с Артёмом папа тяжелее воспринял, несмотря на мои сильные чувства.

— Ты мой ребенок. Я хочу чтобы ты, именно ты, была счастлива. Об остальных их родители пусть беспокоятся. Ясно же уже, так как мы с матерью вашей хотели, не выйдет, — они рано поженились, всю жизнь вместе, хоть и совершенно разные люди на первый взгляд, да и на второй. — Я знаю, что из семьи бы ты уводить не стала. Да и не увести счастливого человека, которому комфортно со своей семьей, который любит. Это все бред, придуманный нами — мужчинами, чтобы с себя ответственность переложить.

Дома у родителей тепло и уютно. Речь не о градусах. Просто я впервые, за долгое время чувствую себя тут к месту. Не только папа, мама тоже старается чтобы мне было комфортно, ищет любую возможность с сестрой нас вместе оставить, безмолвно прося обоих пойти на контакт. Оказывается не зря. Впервые, лет эдак с шестнадцати, нам вместе весело. Целый день тратим на поход по магазинам, как уже бывалая мать, она не боится заранее малышу покупать вещи.

— Столько красивых вещей для девочек, — с грустью вздыхает. — А у меня снова пацан!

Мы с ней стоим посреди детского магазина, Аню так и манит сектор для девочек.

— Говоришь так, будто команду футбольную уже родила. Подумаешь. В следующий раз родишь девочку.

— Нет — нет, я дальше пас. На тебя будет вся надежда, — да уж, конечно. Сестра активно жестикулирует, ладони вперед выставляет. — Может быть ты принцессу маме подаришь. Мне двоих точно за глаза будет. Я и так ни дня ни работала. Быть может после тридцати пяти начну, — размышляет мечтательно. — Кого я обманываю?! — начинает смеяться. — И тут тоже надежды все на тебя. Папа очень гордится. Ты даже не знаешь насколько. Завидую тебе, — недолго мы держим контакт зрительный и я отчетливо чувствую остроту её эмоций, затем Аня отворачивается и идет вглубь отдела для мальчиков.

Нахожу ее рядом с вешалками, на которых весят костюмы на выписки. Красота необыкновенная. Умилительные вещи для крохотных человечков.

— Не боишься с размером прогадать?

— Я только смотрю. Мама купит потом. Просто очень красивые, не смогла мимо пройти. И дорогие. Пять штук за один только раз!? Они так быстро растут в первые месяцы. Я бы его впихивала в это великолепие до полугода, — касается одного из костюмов.

Я вижу насколько ей нравится. Глазки горят. Мне собственно что? На полбанки крема для тела. Под её возгласы, дескать, не надо, выбираю парочку, на мой взгляд самых красивых и к кассе иду.

— Лёлик, спасибо, — порывисто обнимает меня за шею, голову к плечу моему прижимает. Роста она тоже приличного, всего на пару сантиметров меня ниже, но каблуки носить ей уже тяжело, поэтому разница чувствуется. — Когда ты… Когда у тебя тоже будут… Мы с тобой тоже вместе пойдем, правда? — запрокидывает голову вверх и смотрит на меня своими глазами, из которых вот — вот и слезы польются.

Ловлю себя на мысли, что с каждым разом мне всё труднее и труднее дается возвращение из Калининграда. Чем больше связей душевных, тем тяжелее оторваться от места.

По прилету включаю телефон и пишу в семейный чат, который у нас с позавчерашнего дня появился (стараниями Марка), что долетела нормально.

Надо быстрее в секционную возвращаться. Там нет переживаний по части бездетности, до глупости наивные мечтания по Косте тоже отсутствуют. Я, моя работа и полная концентрация.

Не успеваю снять с ленты свой чемодан, как на талию ложится чья-то рука, и резко тянет меня на себя. Сердце вмиг разгоняет свой ритм. Я никого не просила меня встречать.

Разворачиваюсь и тут же к моим губам губы Кости прикасаются, сначала слегка, зачем жестче. Кошмар. Полный зал народу. Десятки людей вокруг. Изо всех сил вырываюсь.

— Не трепыхайся. Накажу, — шепчет мне в губы. — Алён, ты же девочка. Неужели нельзя быть нежнее?

Позволяет мне отстраниться. Впервые за долгое время вижу его таким. Всё такой же собранный, но вокруг глаз собраны лучики из морщин. Улыбка их трогает, как и губы. Протягивает мне букет белых тюльпанов и лист бумаги заламинированный.