Рыбохвост сидел в ванной, покачивая хвостом в такт играющей на нетбуке песне. Очевидно, парень был расслеблен, на лице не проскочило ни искры напряжения. Он даже не понимает, какой я из-за него испытала стресс!

— Объясниться не желаешь? — поинтересовалась мрачно, скрестив руки на груди.

— А надо? — Вы только посмотрите на него! Сама невинность!

— Ты хоть понимаешь, козёл водоплавающий, что я чуть не поседела, увидев тебя на ногах?! — взорвалась я, давая прочувствовать этой сволочи, как я напряжена.

— Козлы не плавают, — меланхолично заявил Айрон.

— Это тут при чём? — опешила я. — И вообще, я понятия не имею, плавают они или нет.

— А при том, что среди ваших земных терминов ко мне скорее подходит определение «амфибия».

Тут я поняла, что разговор я свернула не в ту степь. Этот гад намеренно сбивал меня с толку. Развлекался за мой счёт. Это заставило меня не на шутку разозлиться, буквально взбеситься.

— Так! — рявкнула я. — С меня хватит! Или ты, сволочь, отвечаешь на все мои вопросы, или немедленно выметайся из моего дома.

— Не могу сейчас, — развёл руками рыбохвост.

— Ах, не можешь, — оскалилась я. — Так я могу сделать всего один звонок, и тебя заботливо вынесут на руках!

Весёлость слетела с парня мгновенно. Он весь подобрался и посмотрел на меня совсем другим взглядом. Взрослым, серьёзным, напряжённым. Что же, похоже, мне удалось, наконец, нащупать ниточку взаимопонимания. Во всяком случае, водник перестал стоить из себя чёрт-те что.

— Будто ты и так не собираешься сдать меня куда-то, — выдал Айрон. — Властям или в какую лабораторию.

От подобного заявления у меня отвисла челюсть. Дар речи отказал начисто, и всё, что я могла, это глупо хлопать ресницами, открывая и закрывая рот.

— Ты в своём уме? — наконец, смогла выдавить через силу.

— Ты же недавно заявила, что я скоро сменю место обитания, — фыркнул парень в ответ.

— Да я до ближайшей крупной реки хотела тебя подбросить, — пробормотала, пребывая по-прежнему в шоке.

— Да-а-а? — протянул Айрон недоверчиво.

А мне вдруг стало так обидно, что даже в глазах защипало. Да, я не отличаюсь особым дружелюбием или добротой, но и не чудовище какое-то. Но, как оказалось, в глазах иномирянина я — монстр, способный сознательно отдать живое существо на пытки.

— Знаешь, — голос из-за эмоций неожиданно сел, — по себе других не судят.

Тут уже рыбохвост уставился на меня круглыми глазами.

— Никто из обитателей океана никогда не пойдёт на подобную подлость, — заявил он возмущённо.

— Тогда мне с чего такое приписал? — был ему ответ. — Не знаю, как у вас, но у людей принято приписывать окружающим как свои достоинства, так и недостатки.

Сказав это, я вышла из комнаты. Настроение было таким, что дальнейший разговор ничем, кроме ссоры, закончиться не мог. Только это не значит, что я отказалась от мысли разобраться во внезапной «сухопутности» Айрона. Просто нужно немного успокоить чересчур натянутые нервы.

АЙРОН

Странное состояние. Уже не первый раз сухопутная заставляет меня почувствовать себя виноватым, и мне это совсем не нравится. Не хотелось признавать, но в её словах была своя логика, оттого и душило непонимание, откуда у меня-то такие мысли родились? Ведь я никогда не замечал в себе склонности к намеренной подлости, неужели всё это недоверие к обитателям суши, которое, так или иначе, внушают всем сиэрнарам с младенчества? Ответа у меня не было, поэтому и было как-то гадко.

— Маша! — позвал я девушку пару часов спустя.

Ответом была тишина. Я крикнул снова. Уже было подумал, что меня решили открыто проигнорировать, как по коридору послышались шаги. Тихие, почти невесомые, заставляя почувствовать укол зависти к лёгкости передвижения Марии на суше. Ну, ничего, под водой она вообще ничего бы не смогла, а я хоть как-то ходить могу.

— Есть хочешь? — спросила сухопутная ровным тоном.

Так, Айрон, ты сможешь. В этом нет ничего такого. Всего несколько простых слов.

— Я хотел извиниться за свои подозрения, — произнёс на выдохе.

Лицо девушки вытянулось в нешуточном удивлении. Похоже, подобного она не ожидала. Бездна! Да я сам от себя такого не ожидал!

— Удивил, — протянула Мария. — Что же, считай, извинения приняты. А сейчас пойду займусь ужином, после чего тебе придётся ответить на несколько вопросов.

На приготовление пищи у сухопутной ушло больше часа. В еде обитателей суши были тонкости, но в океане была своя прелесть. Было огромное количество того, что вообще не нуждалось в какой-то особенной обработке.